И он услышал. И дал о себе знать. Хотя на сей раз это были только слова, но как ужасны они были, эти слова! Впрочем, не были, а есть, ибо это письмо прибыло с сегодняшней почтой.[215]
Вы не слушаетесь. Вы насмехаетесь. МЫ сказали, что сообщим, когда все будет готово к ВЗВЕШИВАНИЮ. Теперь ждите новых мертвых потаскух, еще двух, да, да. Ибо всемогущий СЕТ разрешил мне делать все, что я хочу, а твой клинок, СТО-КЕР, такой острый. Я отложу исполнение обряда и вместо этого — жжик-жжик выпотрошу двух шлюх — одну для СТОКЕРА, другую для Кейна. Ждите письма с доказательством. Ах, какая забава. ПОПРОБУЙТЕ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ. Суббота подходит для резни, ха-ха. Расскажите обо всем боссу, пусть меня ловит. Если можете ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ — пожалуйста. Буду резать, потрошить и с сердцами в АД сходить.
Дневник Брэма Стокера
(продолжение)
— Фрэнсис Дж. Тамблти, да, так оно и есть, — сказал Кейн. — Джон, кажется, или Джеймс. Ну и что из того, Брэм?
— Да, — повторила Сперанца, прибывшая в кебе по моему зову. — Что из того? Средний инициал отправителя не выглядит особенно важным в такого рода переписке.
Может, и так, но у меня появилась идея.
— Эта буква таит в себе угрозу двум женщинам, не так ли? Жизни которых могут быть отняты в следующую субботу, через пять дней.
С этим все согласились, угроза была очевидной.
— И что тогда нам делать, если…
— Да, — встрял Кейн, — что мы должны делать? Просто следить и ждать толку мало.
— И посмотрите, к чему приводят наши действия! — сказала Сперанца. — О боже… Боже…
Мы едва успели подставить стул, чтобы не дать ей упасть в обморок.
— У нас у всех есть основания винить себя, Сперанца, — сказал я, — но предлагаю от этого воздержаться. Вместо этого давайте укрепимся сердцем… Нет, совершенно неудачное выражение. — Я хотел сказать, нам нужно не падать духом, ведь на первый раз мы предупреждены. У нас есть еще пять дней, пять дней на то, чтобы действовать.
— Каким образом? — спросил Кейн.
— Чтобы спасти две жизни, — ответил я.
— Но как, мистер Стокер? Умоляю, скажите нам.
— Нужно делать то, что мы умеем лучше всего, — писать.
Воцарилось молчание, которое длилось, пока его не нарушила Сперанца:
— Вы что, предлагаете нам рыскать по Уайтчепелу и окрестностям, чтобы, выследив убийцу, треснуть его по черепу толстенным томом с именем нашего мистера Кейна на обложке?
Кейн охотно включился в игру:
— Ага, можно еще попытаться довести его до эмоционального паралича, цитируя стихи леди Уайльд.
— Хорошо, хорошо, друзья мои! Что вы предлагаете? Ты, Кейн, часом, не собираешься ли поджать хвост и убраться в свой замок? А вы, леди Уайльд? Вы намерены и дальше погружаться в сверхъестественное в поисках иных, лучших способов довести изверга до исступления?
— Ладно, — пробормотала леди Уайльд, видя, как я раскипятился. — Писать… надо же! Допустим, это действительно единственное, что мы все трое умеем делать хорошо, но… Объясните, пожалуйста, мистер Стокер.
— Вообще-то, идею подал мне Торнли. В последнем письме он выразил сожаление по поводу того, что мы трое не в состоянии использовать против убийцы оружие, которым владеем лучше всего, — наши перья. «Тогда, — заметил он, — от вас не ускользнул бы ни один преступник». И тут меня осенило. Почему бы нам не написать?
— О чем? — спросила Сперанца.
— Кому? — спросил Кейн.
— Да! Кому — вот в чем вопрос? И ответ один — Эбберлайну, чтобы Скотленд-Ярд об этом позаботился.
Свое предложение я обосновал следующим образом.
В нашем распоряжении пять дней, по прошествии которых он намеревается совершить два убийства, и мы все знаем, что эти убийства произойдут. Произойдут в том случае, если в течение этих пяти дней мы не сумеем переключить внимание Эбберлайна с нас на Тамблти: ведь пока мы ограничены в своих действиях, наш враг свободен. Женщинам из Уайтчепела требуется прямо противоположное: мы свободны, а он обложен со всех сторон. Выходит, нам следует написать Эбберлайну, чтобы заставить его поднять на ноги весь Ярд. Они должны быть начеку в субботу, да и в предшествующие дни тоже.
— Но ведь мы все время твердили инспектору, что знать ничего не знаем о Тамблти, — сказал Кейн. — Что ж нам теперь — отказаться от своих слов?
— Дело в том, что Эбберлайну напишем не мы, — пояснил я. — Ему напишет… Тамблти.
215
Стокер вклеил это письмо в дневник — большая удача, миссис Дюран. Пусть ваши адвокаты устроят проверку «Досье» на ДНК. Как и остальные послания, письмо написано на пергаментной бумаге, посередине пятно, похожее на кровь. (NB: конверта не сохранилось.)