— Гекас, гекас эсте бебелой!
И очистительницы с водой и благовониями еще три раза обошли храм кругом.
Подойдя поближе ко мне и Тамблти, Иерофант, последовательно начав с востока, обратился к сторонам света, открыл массивную книгу в кожаном перелете и зачитал:
— Свят ты есть, Владыка Вселенной.
— Свят ты есть, природой не сотворенный, — это было сказано уже при обращении на юг.
— Свят ты есть, великий, могущественный, — к западу.
— Свят ты есть, Владыка света и тьмы.
После последних, изреченных лицом к северу слов он снова обратился к востоку и, сотворив над головой каббалистический крест, воскликнул:
— Тебя я призываю, Нерожденный.
И все адепты вторили ему:
— Ты, который создал землю и небеса. Ты, который создал ночь и день. Ты, который создал тьму и свет.
Остальные молчали, а Иерофант продолжил:
— Ты есть Осорронофрис, которого никто никогда не видел. Ты есть Йабас. Ты есть Йапос.
Адепты присоединились к этому заклинанию и в один голос возгласили:
— Ты разграничил справедливое и несправедливое.
— Ты создал женщину и мужчину.
— Ты создал семя и плод.
— И ты создал людей, которые любят и ненавидят друг друга.
Произошло какое-то движение, но, поскольку суть его и цель так и остались мне неведомы, я не задерживаюсь на нем подробно. Слышен был легкий гул, пение без слов, которое один за другим подхватывали адепты, пока им не наполнился весь храм. Стоять было неудобно, я вспотел, колени и спина болели, а вот Тамблти, стоявшему бок о бок со мной, кажется, все было нипочем. Если он и испытывал неудобства, то ничем не выдавал этого. Зато я ощущал исходивший от него очень сильный запах фиалок. Видимо, он обильно полил себя одеколоном, что, конечно, не могло добавить ему симпатий. Впрочем, тогда я на этот запах особого внимания не обратил.
Иерофант нарочито понизил голос и, придав ему благоговейные нотки, провозгласил:
— Я твой пророк, коему вверил ты таинства, церемонии магии света… Услышь меня… Позволь мне вступить на путь тьмы, дабы, ступая по ней, я обрел свет. Я единственное существо в бездне тьмы, из бездны тьмы вышел я после рождения, из безмолвия первичного сна. И глас веков молвил моей душе: «Я есть Он, творящий во тьме свет, который сияет во тьме, пока его не осознавшей».
Широкие, покрытые белым одеянием плечи Тамблти начали подниматься и опускаться. Неужели он давился от смеха при этом священнодействии? Нет. Похоже, он разразился слезами. Я решил, что он просто дурак.
Тем временем Иерофант и Керикисса занялись другими делами. То, что тогда показалось мне каким-то танцем дервишей, теперь я могу определить как начертание духовной пентаграммы действа и пентаграммы вызывания. Передвигаясь по храму с востока, они таким образом вызывали божества, изображенные на его стенах, и, хотя мне казалось, что они просто размахивали руками, на самом деле эти люди чертили в воздухе астральные порталы, через которые могли появиться вызванные божества. И действительно появились.
Это заклинание заняло некоторое время, причем под конец к нему присоединились все адепты, кроме троих Верховных, сидящих на помосте. У меня возникло ощущение, что от взмахов их черных рукавов в храме внезапно похолодало. Или это просто потянуло сквозняком из подвала?
Впрочем, ветерок был приятен, пока не стал распространять запах слишком крепкого одеколона Тамблти. Я даже отвернул голову от источника этого запаха, правда, лишь настолько, чтобы не обидеть Иерофанта. Не то чтобы я так уж этого опасался, но мне совсем не хотелось привлекать к себе его внимание, ибо сейчас он сосредоточился на Тамблти, обращаясь при этом к Незримому.
— Услышь меня, — вещал он, — услышь меня и повели всем духам снизойти в меня, дабы каждый дух небесного свода и эфира, над и под землей, на суше и в воде, дух кружащего ветра и шипящего пламени, и каждое заклятие, и божья кара покорствовали мне…
И тут он… Собственно говоря, я не знаю, что он тут сделал.[135] Но мне совсем не понравились слова, которыми он закончил, равно как и их воздействие, ибо Тамблти заметно задрожал, услышав:
— Я вызываю тебя, ужасный и незримый бог, обитающий в пустоте духа, тебя, Нерожденный. Услышь меня и повели всем духам покорствовать мне…
135
Мы можем простить Стокеру его растерянность, поскольку мой экземпляр того же самого обряда утверждает, что далее Иерофант должен был «совершить один полный обход храма, чтобы образовать угол Кетера в божественном треугольнике Гения. Устремись на юг, прими астральную форму бога Гора, и пусть заклинание продолжается, пока огонь не очистит тебя от всех пороков. Используй духовную пентаграмму действа и пентаграмму вызывания огня». Вот так.