— Но ты не знаешь, что он сопровождал меня.
— Тамблти?
На это Кейн лишь закрыл глаза и вздохнул в знак согласия.
— Ты совершенно прав, — сказал я. — Об этом я не знал.
Как странно, что Генри ничего мне не рассказал. Наверняка он помнит о встрече с американцем в компании Кейна, пусть даже и четырнадцать лет тому назад. Не был ли то крючок, на который Тамблти подцепил Генри, а потом и намотал доверчивого Губернатора на леску. Генри — актер, в конце концов, его можно купить за комплимент, а я сам слышал, как красноречив может быть Тамблти, когда ему это нужно.
— Да, — продолжил Кейн, — Генри знает этого человека почти столько же времени, сколько и я, — Фрэнсис прибыл в Ливерпуль в июне, менее чем за четыре месяца до представления «Гамлета» в тот Хэллоуин.
— Откуда…
И поскольку меня раздражало, что он называл американца по имени, я добавил, словно это нуждалось в уточнении:
— Откуда приехал Тамблти?
— Вроде бы из Нью-Йорка, но… он, Тамблти, — Кейн все-таки стал называть этого человека так же, как я, — всегда был путешественником. Или, вернее сказать, бродягой.
— А были у вас общие друзья? Это они познакомили тебя с ним?
Это, увы, прозвучало как грубый намек на то, что Кейн навязал мне Тамблти.
— Нет, — решительно заявил Кейн. — Мы познакомились по объявлению.
Недоумение на моем лице, должно быть, само по себе было вопросом, так что Кейн подтвердил:
— Да, по объявлению. В газете.
— Но конечно, не по объявлению о пресловутом средстве от прыщей?
Несмотря на пристрастие к причудливым одеяниям, которое он, похоже, разделял с Тамблти, я бы не назвал Кейна слишком уж помешанным на внешности.
— Наверно, могло бы быть и так, — пожал он плечами. — Но нет, то было объявление, в котором предлагалось… Нет-нет, Брэм, давай я сначала вернусь назад и скажу, что в двадцать один год я уже был нездоров. Тогда, как и сейчас, моя способность к наслаждению за рамками обыденности зависела от мучительных капризов темперамента, но тогда мне казалось, что это можно исправить. Я думал…
Он умолк и молчал долго, пока я не попросил его продолжать.
— Я думал, — признался он наконец, — что причинил себе вред из-за тайных привычек.
— Ты имеешь в виду самоудовлетворение? Кейн, дружище, успокойся! Такие мысли приходят в голову многим молодым людям.
В других обстоятельствах эти слова, произнесенные между двумя глотками чая, сопровождались бы ухмылкой. Но не сегодня.
— Но что же мог предложить в связи с этим медик? Да еще в печатном объявлении?
— Консультации, проводимые в частном порядке… Своего рода терапию.
— Своего рода, конечно, — буркнул я, заслужив сердитый взгляд Кейна. — И ты обратился к этому… терапевту?
— Да.
Кейн заерзал на месте, как преступник на скамье подсудимых.
— Терапия, состоявшая из…
Но тут я вспомнил о своем прошлом барристера и решил не перебивать, дав Кейну возможность выговориться самому, не спеша, преодолевая мучительный стыд, что только добавляло ему мои симпатии.
— Тамблти, — сказал он, — приехал из Америки, уже имея определенную репутацию.[145] Там он был известен как «знаток индейских трав», и на самом деле многое из того, что он прописывал, обладало целебными свойствами. Это я могу подтвердить. Так же поначалу действовало на меня и его общество. Когда после второй консультации мы удалились в его комнаты и он сказал, что ищет себе спутника для путешествий, эта мысль показалась мне заманчивой, хотя и ненадолго. Тебе хорошо известно, что тогда я чувствовал себя в Ливерпуле так, как будто завяз в трясине. Жизнь словно остановилась, хотя я ощущал в себе внутренний мотор достаточной мощности, чтобы покорить если не весь мир, то уж Лондон точно. Чего мне не хватало, так это горючего.
Среди литературных друзей всегда рискуешь наткнуться на метафору, и теперь я, в свою очередь, взял иголку и нитку нашего разговора, чтобы сделать свой стежок.
— Ненадолго, говоришь? А что отбило у тебя интерес к роли компаньона?
Пока Кейн вздыхал, кряхтел да охал, я снял сюртук.
— Позвони, чтобы принесли воду, хорошо, Кейн? И немного виски, чтобы она была не такой сухой.
Эту просьбу он выполнил охотно, поскольку она давала ему отсрочку, чтобы собраться с духом. Слегка плеснув в бокалы, мы возобновили беседу:
— Ты спрашиваешь, что отбило у меня охоту путешествовать с ним вместе? Пожалуй, его комнаты или, вернее, их содержимое.
— А оно представляло собой?..