— Из-за его комнат, говоришь?
— В каком-то смысле — да. Он обзавелся жильем в Ливерпуле несколькими годами раньше, когда приехал туда в первый раз. У него вообще в обычае держать квартиры в разных местах. Но это его дело: меня в конце концов оттолкнули не сами комнаты, а то, что в них было.
Разволновавшись, Кейн встал, чтобы задернуть шторы, оставив меня размышлять о загадочном содержимом комнат Тамблти. И хотя воображение рисовало мне всякие гадости, ему было далеко до правды, которую я услышал от Кейна.
— Матки, — наконец промолвил он, вернувшись на место.
— Манатки, да, — не поняв, откликнулся я, — но какие именно? Что в его обстановке или имуществе могло тебя так отвратить, что ты стал избегать его, во всяком случае, решил не путешествовать с ним?
— Я только что сказал, — буркнул Кейн. — Никакие не манатки, а матки.
Я чуть не поперхнулся, сглотнул виски и попросил:
— Ты уж будь добр, растолкуй, о чем речь.
И Кейн растолковал:
— Фрэнсис рассказывал мне, что давным-давно перестал заниматься хирургией, как он говорил, «утратил желание резать». Он питал отвращение и к крови, и к скальпелю. Однако однажды ночью, когда мы сидели, потягивая шерри в компании двух его недавних знакомых, один из них предложил нам отправиться на поиски… женщин. Скажем так, легкого поведения. Фрэнсис в ответ начал ругаться. Мне показалось, что он сейчас выставит этого человека. Собственно говоря, вскоре он так и сделал, хотя и не в буквальном смысле… Господи, что за вздор! Теперь я сам вижу, что несу околесицу. Ты, Стокер, заставил меня говорить в духе памфлета, хотя я автор романов.
— В нынешних обстоятельствах не до романов, Томми. Нужны, пожалуй, именно памфлеты — точные и злободневные.
— Как тебе угодно, Брэм. Как тебе угодно… Начнем вот с чего: я знал, что Фрэнсис направил запрос в медицинский колледж, заявив, что ему нужны матки как исследовательский материал «для изучения». Это вызвало подозрения.
— Как, несомненно, и должно было быть.
— Тем паче что, если запросы были разосланы внутри США, те, к кому они были обращены, возможно, слышали о Тамблти недоброе: слухи о нем уже ходили.
— Слухи?
— Множество слухов, — сказал Кейн, — но, Брэм, я могу либо излагать все быстро, либо подробно, с отступлениями. Что предпочтешь?
— Быстро, если можно, — сказал я.
— Получив отказ от своих коллег, Тамблти стал искать «образцы» у похитителей трупов, служителей моргов, в мелких частных клиниках и в результате заставил полки целого шкафа сосудами различных форм и размеров, в которых плавали… женские органы размножения. Поскольку этот шкаф, широкий и высокий, как гардероб, стоял рядом со столом, за которым мы вчетвером недавно отужинали, Тамблти распахнул его для своих гостей, спросив вначале одного из них — разгульного моряка из Лаймхауса, — доводилось ли ему видеть женскую больную… Не знаю даже, что там был за орган, но выглядело это ужасно. Он со стуком поставил на стол банку, в которой болталось желтоватое…
— Боже правый, — воскликнул я, — и после этого гости, конечно, разошлись?
— Ты насмехаешься надо мной, — сказал Кейн, — Вот уж не думал…
— Какие тут шутки, когда меня того и гляди вывернет.
— Мне продолжать?
И он продолжил, объяснив, что Тамблти когда-то был помолвлен, может быть, даже женат на женщине, впоследствии оказавшейся распутницей. По сути дела, она была проституткой.[147]
— Понятно, — сказал я. — И в компании моряков он находил… утешение?
Не нужно было прищуриваться, чтобы прочесть это между строк рассказа Кейна. Однако, сформулировав так вопрос, я позволил себе усомниться в друге, который, защищаясь, сказал:
— Ты ведь сам бывал в обществе Фрэнсиса…
— К сожалению, да, бывал.
— Тогда ты знаешь, он умеет очаровывать.
— Знаю, с этим не поспоришь. Я даже подумал, уж не гипнотизер ли он.
— Судя по тому, что я о нем знаю, это вполне возможно. Теперь, по прошествии времени, мне самому кажется, что я продолжал водить с ним компанию под влиянием какой-то тайной силы, чего-то вроде гипноза.
— Значит, хотя ты отказался сопровождать Тамблти в его поездках, видеться с ним ты не перестал?
— Я не могу этого объяснить, — сказал Кейн. Конечно, он имел в виду, что не готов к этому. — Достаточно сказать, что меня одолевал страх. Я боялся расстаться с ним окончательно. А тут еще и все эти слухи, в том числе касавшиеся другого его компаньона… предыдущего.[148]
147
По-видимому, она заразила Тамблти каким-то венерическим заболеванием. Предшествовало ли это несчастье упомянутым выше обвинениям в неправильном лечении мисс Филумены Дюма, неизвестно, но основания для такого предположения имеются. Возможно, он хотел отомстить за себя мисс Дюма и ее соратницам по роду занятий.
148
Проведя исследование, я склоняюсь к мысли, что им был Айзек Голлэдей. Тамблти подружился с Голлэдеем, когда жил в Вашингтоне. Тот был гораздо моложе его и приходился племянником двум бывшим конгрессменам из Кентукки. Однако у отца юноши сложилось плохое мнение о Тамблти, и, когда он решил положить конец этой дружбе, Айзек покинул Вашингтон. Сам Тамблти уехал из города несколькими днями позднее. Состоялось ли их воссоединение, неизвестно. Известно другое: больше об Айзеке Голлэдее никто не слышал.