В 1880 году К.Н. Леонтьев[134]раскритиковал роман и известную Пушкинскую речь за то, что, по его мнению, писатель отступил от ортодоксальных церковных догм: «… В “Братьях Карамазовых” монахи говорят не совсем то, или, точнее выражаясь, совсем не то, что в действительности говорят очень хорошие монахи и у нас, и на Афонской горе…Отшельник и строгий постник Ферапонт… почему-то изображен неблагоприятно и насмешливо… От тела скончавшегося старца Зосимы для чего-то исходит тлетворный дух…» Леонтьев считал, что рай, по учению церкви, возможен только лишь после смерти, а Достоевский этому противоречит, так как хочет изменить мир и достигнуть рая на земле, а не на небе. Не все восприняли неординарную форму произведения Федора Михайловича Достоевского. Так, известный критик В.В. Чуйко заявил, что «роман местами блестит страницами поразительного таланта, но весь, в целости, состоит из каких-то несообразностей и нелепостей… а потом до крайности надоедает длиннотами и повторениями». Так что отзывов хватало – как негативных, так и положительных.
Жена основателя Третьяковской галереи, В.Н. Третьякова, в июне 1880 года сделала запись в своем дневнике: «…в душе все перебирается и укладывается как бы по уголкам все хорошее и мелкое. Благодаря “Братьям Карамазовым” можно переработаться и стать лучше». Художник И.Н. Крамской писал в феврале 1881 года П.М. Третьякову[135]: «После “Карамазовых” (и во время чтения) несколько раз я с ужасом оглядывался кругом и удивлялся, что все идет по-старому, а что мир не перевернулся на своей оси… Достоевский действительно был нашею общественною совестью!»
В 1881 году заключительной реакцией на роман Ф.М. Достоевского стала статья Л.А. Паночини[136], в которой он, с одной стороны, обобщил все разногласия противников и сторонников, оценивающих произведение писателя, а с другой – подытожил свою точку зрения такими словами: «Достоевский будит чувство и будит мысль. Вся непостижимая галиматья, в которую он веровал, вся его проповедь исчезает… читатель не замечает ее, потому что все заступает, все покрывает собой – страстная любовь автора к людям, его глубокое проникновение в страждущие души… Несмотря на все усилия, какие он делал для того, чтобы стать поборником мрака, – он является светочем…»
Сам же Достоевский писал: «Роман читают всюду, пишут мне письма, читает молодежь, читают в высшем обществе, в литературе ругают или хвалят, и никогда еще, по произведенному кругом впечатлению, я не имел такого успеха». Он очень волновался, как примут его произведение: «Каждый раз, когда я напишу что-нибудь и пущу в печать, я как в лихорадке…»
Что интересно, Л.Н. Толстой в 1883 году говорил, что «не мог дочитать “Карамазовых”». Спустя девять лет он перечитал роман и поделился с женой: «Очень мне нравится». Отдельные эпизоды «Братьев Карамазовых» вписывались в мировоззрение позднего Льва Николаевича Толстого до такой степени, что, читая сцену, где офицер отвесил пощечину денщику, он «рыдал и глотал слезы». Более того, «Братья Карамазовы» вошли в число последних книг, читаемых Толстым.
Никто не смог остаться в стороне. У всех было разное мнение, но равнодушных не имелось. Так же и сейчас, спустя почти полтора века, книги Достоевского будоражат мысли и сердца читателей. Разве не актуальна фраза, взятая из описываемого романа: «Ибо все-то в наш век разделились на единицы, всякий уединяется в свою нору, всякий от другого отдаляется, прячется и, что имеет, прячет и кончает тем, что сам от людей отталкивается и сам людей от себя отталкивает». А как вынимает душу цитата: «Ты не сошел со креста, когда кричали тебе, издеваясь и дразня тебя: “Сойди со креста и уверуем, что это ты”. Ты не сошел потому, что, опять-таки, не захотел поработить человека чудом, и жаждал свободной веры, а не чудесной. Жаждал свободной любви, а не рабских восторгов невольника пред могуществом, раз навсегда его ужаснувшим».
Пушкинская речь
Эта глава посвящена произведениям Федора Михайловича Достоевского. То, о чем пойдет речь дальше, не совсем подходит под это определение, однако обойти своим вниманием очередной шедевр Достоевского мы не имеем права. Итак, Пушкинская речь. Она была произнесена 8 (20) июня 1880 года на открытом заседании Общества любителей российской словесности в аудитории московского Благородного собрания, и сразу стала сенсацией. Причем для выступления Достоевский приехал в Москву из Старой Руссы, невзирая на обострение болезни легких и денежные затруднения. Он произвел фурор: «…Зала была набита битком… Когда же я провозгласил в конце о всемирном единении людей, то зала была как в истерике; когда я закончил, я не скажу тебе про рев, про вопль восторга: люди незнакомые между публикой плакали, рыдали, обнимали друг друга и клялись друг другу быть лучшими, не ненавидеть впредь друг друга, а любить». СМИ среагировали моментально, они ознакомили читателей с содержанием речи и сформировали первое впечатление о ней.
134
Леонтьев Константин Николаевич – русский врач, дипломат, мыслитель религиозно-консервативного направления, философ, писатель, публицист, литературный критик.
135
Третьяков Павел Михайлович – русский предприниматель, общественный деятель, меценат, коллекционер произведений русского изобразительного искусства.