Но что показательно – Достоевский мог использовать сцену смерти в начале произведения, в середине, но он никогда не заканчивал свои книги гибелью героев.
Федор Михайлович боялся не успеть – не успеть дописать, не успеть договорить, не успеть дожить. Пережитое тогда на эшафоте навсегда осталось внутри него. «Сколько образов, выжитых, созданных мною вновь, погибнет, угаснет в моей голове» – вот о чем он сокрушался.
Достоевский не любил вспоминать, считая, что «воспоминание равносильно страданию, и даже чем счастливее воспоминаемое мгновение, тем более от него и мучения». Он не оглядывался назад, несмотря ни на что, он всматривался в будущее свое и своих героев.
Смерть
Он видел приближение смерти, не боясь ее.
В. Порфирьев. Похороны Достоевского. 1881
И.Н. Крамской. Посмертный портрет Достоевского. 1881
Семья на могиле Федора Михайловича. 1880-е
Документ-коллаж, посвященный похоронам Достоевского. 1880-е
8 ноября (по старому стилю. – Прим. авт.) 1880 года Федор Михайлович Достоевский закончил роман «Братья Карамазовы», был полон радости от этого события и энергии для воплощения будущих замыслов. «Ну вот и кончен роман! Работал я его три года, печатал два – знаменательная для меня минута… Мне с Вами позвольте не прощаться. Ведь я намерен еще 20 лет жить и писать». Через несколько дней ему исполнялось 59 лет.
Жить ему оставалось чуть меньше трех месяцев.
В ночь на понедельник 26 января (по старому стилю. – Прим. авт.) 1881 года Федор Михайлович Достоевский, работая, уронил вставку с пером, и она закатилась за этажерку. Когда он отодвигал тяжелую мебель, чтобы достать уроненное, у него пошла горлом кровь из-за лопнувшего сосуда в груди. Анне Григорьевне он рассказал об этом только днем. Она не на шутку встревожилась. Сам же писатель нисколько не волновался. Он написал письмо в редакцию по поводу денег, в нем были такие строки: «Так как Вы столь давно уже и столь часто были постоянно благосклонны ко всем моим просьбам, то могу ли надеяться и еще раз на внимание Ваше и содействие к моей теперешней, последней, может быть, просьбе».
В этот же день, совершенно некстати, в дом Достоевских приехала сестра, В.М. Иванова, которая хотела уговорить Федора Михайловича отказаться в пользу сестер от его части наследства после смерти тетки А.Ф. Куманиной. Разговор перерос в спор, несмотря на то что А.Г. Достоевская пыталась остановить его, объясняя, что Ф.М. Достоевский нездоров. Когда наконец В.М. Иванова ушла, у Федора Михайловича снова хлынула кровь. Срочно послали за доктором. Врач, приехав, провел перкуссию (простукивание. – Прим. авт.) грудной клетки больного, и открылось новое кровотечение. Достоевский потерял сознание. После того как он очнулся, то первым делом попросил позвать священника: «Аня, прошу тебя, пригласи немедленно священника, я хочу исповедоваться и причаститься!» Был приглашен священник Владимирской церкви отец Мегорский. После исповеди и причастия Федор Михайлович попрощался с детьми и женой.
27 января день прошел спокойно – кровотечения не повторялись. Достоевский даже просмотрел экземпляр «Дневника писателя», присланный из типографии. Он выйдет в продажу в день его похорон. Состояние Достоевского описал А.С. Суворин[189]: «То он ждет смерти, быстрой и близкой, делает распоряжения, беспокоится о судьбе семьи, то живет, мыслит, мечтает о будущих работах, говорит о том, как вырастут дети, как он их воспитает…» Вечером приехал профессор Д.И. Кошлаков. Он сообщил, что состояние больного существенно улучшилось, и поэтому можно рассчитывать на то, что через неделю Ф.М. Достоевский встанет с постели, а через две – поправится.
Последняя ночь тоже была тихой. У Анны Григорьевны возникла надежда на благополучное разрешение ситуации. Проснувшись в комнате мужа рано утром, она увидела, что Достоевский смотрит на нее. Она поинтересовалась, как он себя чувствует. На что он ответил: «Знаешь, Аня, я уже часа три как не сплю и все думаю, и только теперь сознал ясно, что я сегодня умру». Еще он признался, что всегда любил ее и никогда никакой женщины не было в его мыслях, кроме нее. А.Г. Достоевская начала успокаивать его, но он был абсолютно спокоен. «По умиротворенному лицу было ясно видно, что мысль о смерти не покидает его и что переход в иной мир ему не страшен»[190]. Он попросил жену дать ему Евангелие, и книга открылась на третьей главе от Матфея, строки гласили: «Иоанн же удерживал его и говорил: “Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне”. Но Иисус сказал ему в ответ: “Не удерживай, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду”». Федор Михайлович сказал ей: «Ты слышишь – “не удерживай” – значит, я умру».
189
Суворин Алексей Сергеевич – русский журналист, прозаик, театральный критик и драматург, издатель.