Одной из странностей этой тюрьмы было то, что на тюремной кухне в связи с 10-й годовщиной Октябрьской революции 1917 года они выпекли каждому из заключенных по одному фунту белого хлеба; обычно их из года в год кормят другим хлебом. Он темно-темно-коричневый, сырой и кислый – вкус, которого я не выношу.
Охранники здесь не имеют оружия. Запрещается убивать заключенных в случае попытки побега. На главном дворе висит баскетбольная корзина. Мы возвращаемся в гостиницу и находим Динамова. Мы обедаем в отеле, и у него есть план прогулки, после которой я должен встретиться с Биллом Хейвудом[142]. После обеда приходит Биденкап и предлагает переехать в другой помер, с видом на ворота, ведущие на Красную площадь, я решаю переехать, но сначала – поспать. Звонит Дороти Томпсон, но я притворяюсь спящим. В пять мы переходим в новый номер (302) и заказываем ужин. Я пишу письма, а потом мы выходим на прогулку, но идет дождь. Вместо прогулки мы берем такси до отеля «Люкс»[143]. Меня просят показать паспорт (так делают все посетители этого здания), потом мы с Динамовым отправляемся в номер Рут Корнел[144]. Я ясно вижу, что между ними существует сексуальная связь; после разговора мы спускаемся вниз, в номер Хейвуда. Комната забита какими-то сомнительными радикалами.
Вильям Дадли Хейвуд, более известный как Большой Билл Хейвуд, лидер организации «Индустриальные рабочие мира»
Сам Хейвуд страшно постарел. Я бы никогда не поверил, что такой сильный человек мог стать таким серым, вялым и обрюзгшим. Но жизнь потрепала его, как она треплет нас всех. Он сказал, что был болен – очень болен – два года назад. Кроме того, год назад он женился на русской женщине. Она появилась позже – такая славянская рабыня. Он также написал мемуары и теперь по-детски гордится тем, что сумел это сделать[145]. Но он признал, что его время прошло, и это был его последний выстрел (до того – стачка шахтеров Колорадо, Лоуренс, Лоуэлл, Паттерсон, «Индустриальные рабочие мира» и суд в Чикаго). я не мог в это поверить. Могу ли я прийти снова, прочитать несколько глав из его книги и сказать ему, что я о ней думаю. Я сказал ему, что приду. После этого выхожу к Рут Корнел (см. примеч. выше. – Ред.) и Динамову и хочу попрощаться. Но она выходит в холл вслед за мной и объявляет, что мне надо пройтись. Она предлагает составить нам компанию, что мы и делаем – а пока ходим, осматриваем убранство города к Красному празднику. Когда мы добираемся до отеля, она предлагает прогуляться по Красной площади, и я соглашаюсь, после чего Динамов уходит; был то разрыв или нет – не могу сказать. Мы осматриваем главный советский магазин[146]. Мавзолей Ленина, и она сообщает мне, что из-за склонности русского характера к суевериям Ленин уже стал святым. На самом деле – пока еще – Центральный комитет не осмеливается похоронить или сжечь тело. Оно стало святыней. Поэтому в русском сознании возникла идея, что до тех пор, пока тело находится здесь (и, наверное, только в этом случае), в России будут жить коммунистические принципы! Потом мы осматриваем могилу Джека Рида[147] и возвращаемся в отель. Я жалуюсь на одиночество, и она понимает меня. Мы наконец достигаем взаимопонимания, и она остается до двух. Уходя, она просит меня не провожать ее и обещает вернуться завтра или в понедельник.
6 нояб. 1927 года, воскресенье. Москва, Hotel Grand.
Опять серый и дождливый день. Большую часть дня я пишу. Утром БОКС […], которое здесь берет на себя заботу о таких гостях, как я, прислало мне гида-переводчика на весь день. Но я отпустил его, попросив вернуться к часу. Между тем меня ждут разные посетители: проф. Г. У. Л. Дана из Новой школы социальных исследований в Н.-Й.[148], Скотт Неринг, представитель Chicago Daily News, глава […] и другие. Они рассказывают мне разное о России и о том, что ждет меня здесь. После праздников мне должно быть позволено увидеть некоторых вождей и руководителей Коммунистической партии, которые правят в России, а после этого мне дадут гида и обеспечат переезд и проживание в тех пунктах России, которые я захочу посетить. Неринг предлагает взять Рут Корнел[149], так как она говорит по-русски и по-английски, а поскольку мы уже так близки, мне это представляется идеальным выбором. В 4:30 дня состоится открытие десятидневного праздника, а также прозвучат приветствия иностранных коммунистов и гостей. Мне принесли билет в ложу. Пойду – на открытие по крайней мере…
142
Уильям Д. Хейвуд, Большой Билл (1869–1928), известный профсоюзный деятель, организатор «Индустриальных рабочих мира». Хейвуд был известен своей способностью объединять ради общего дела трудящихся, принадлежавших к разным этническим и религиозным группам. Драйзер познакомился с ним раньше в Чикаго и использовал стачку 1913 года на шелковом производстве в Патерсоне (Нью-Джерси), в которой активную роль играл Хейвуд, в качестве фона для своей одноактной пьесы «Девушка в гробу» (The Girl in the Coffin, 1913). См.
143
Отель «Люкс», переименованный в 1953 году в гостиницу «Центральная», был построен в 1911 году. Когда большевистское правительство перебралось из Петрограда в Москву, отель был зарезервирован для партийных функционеров. В 1920 году он был закрыт для широкой публики и использовался исключительно Коминтерном. Здесь советское правительство размещало иностранных гостей и европейских коммунистов; в отеле были приняты серьезные меры безопасности. Для прохода сюда, как указывает Драйзер, необходимо было предъявить паспорт. Собственные ресторан, магазины и даже поликлиника сделали «Люкс» похожим на небольшой город в городе.
145
Воспоминания Хейвуда были опубликованы в книге: Bill Haywood’s Book: The Autobiography of William D. Haywood. N. – Y.: International Publishers, 1929.
146
Драйзер имеет в виду универмаг ГУМ, фасад которого длиной более 800 футов (примерно 245 м) примыкает с восточной стороны к Красной площади. Построенное в 1893 году здание первоначально называлось Верхними торговыми рядами, а его многочисленными магазинами владели купцы – поставщики царского двора. После революции здание было национализировано и стало известно как крупнейший магазин в Советском Союзе, ГУМ – Государственный универсальный магазин.
147
Имеется в виду Джон Рид (1887–1920), американский рабочий лидер, писатель и публицист. Рид приехал в Россию в августе 1917 года, чтобы освещать революцию, в ходе которой он с энтузиазмом поддерживал большевиков. Вернувшись в 1918 году в США, он помогал организовывать различные социалистические и коммунистические группы, читал лекции и много писал. Его самая известная работа – «Десять дней, ко-
148
торые потрясли мир» (1919). Вскоре после публикации книги Рид вернулся в Россию, где встретился с Лениным и стал членом Исполкома Коммунистического интернационала. В следующем, 1919 году он умер от тифа и был похоронен на Красной площади у Кремлевской стены. С 1929 года в Соединенных Штатах стали возникать клубы Джона Рида, которые объединяли авторов, придерживавшихся левых взглядов.
149
Генри Уодсворт Лонгфелло Дана, преподаватель Новой школы (New School); автор «Справочника по советской драме» (Handbook on Soviet Drama, 1938) и книги «Драма в России военного времени» (Drama in Wartime Russia, 1943).
2 Драйзер не сразу запомнил фамилию Рут Кеннел (