В нашем театре мы считаем, что союз нового и старого весьма обнадеживает. Вернувшись из Америки, мы обнаружили, что молодежь смотрит на нас как на людей отставших, стариков. Но в прошлом году, а особенно в этом, они начали понимать, сколь многого они не знают и сколь многому могут научиться у стариков. Они пришли ко мне из всех театров, попросив меня рассказать им мои секреты. По этой причине я решил, что для меня будет наиболее целесообразно дать серию популярных лекций об искусстве актера. Я замечаю тенденцию повсеместно возвращаться к внутренним формам искусства; люди, кажется, уже устали от увлечения формами. Эти внешние формы совсем не обязательно плохи, некоторые из них очень хороши: кубизм, футуризм, импрессионизм, но есть и масса всякой чепухи и глупости. Следовательно, мы должны отбросить то, что плохо, и сохранить то, что хорошо. Например, после революции очень обогатились декорации и мизансцены, но для внутреннего искусства актера революция ничего не дала. А к внешним формам актерского мастерства добавилось очень многое: движения, гимнастика, танец, пение – все это очень ценно.
Внешние формы театрального искусства пришли в театр из живописи и ушли дальше, чем культура актера. Актер остался на месте. Он не может выразить больше, чем выражает живопись. Футуризм и т. п. не могут быть выражены на сцене, и потому во многих театрах внешние формы опережают актерское мастерство.
Когда мы научимся использовать в нашем деле живопись, это принесет огромную пользу. Но сейчас во многих театрах современные, модернизированные декорации играют роль самодовлеющую, и, когда актер пытается играть, приспосабливаясь к новому оформлению, в итоге спектакль проигрывает. Или когда актер играет в старой манере, а декорации новейшие или наоборот, результат один и тот же – отсутствие гармонии. Наш театр использует только такие декорации, которые поддерживают искусство актера, так, для актера футуристической манеры мы используем футуристические декорации.
– Появились ли при коммунизме действительно хорошие пьесы?
Нет, но как хроника хороши «Дни Турбиных» [М. А. Булгакова] и «Бронепоезд» [Всеволода Иванова], по-настоящему хороша и новая пьеса Леонова[220], которую мы сейчас готовим.
– Как скоро она выйдет?
Этого я не могу сказать.
И потом добавил:
Искусство само по себе – явление органическое и изменяется очень медленно, но революция внесла много нового в его содержание. Искусство в России будет играть и уже играет большую политическую и воспитательную роль. На каждой фабрике есть сейчас театр, в каждом рабочем клубе действует свой театральный кружок. Вся Россия теперь играет.
После беседы мы отправились осматривать музей Художественного театра. Здесь есть ценные коллекции рукописей пьес, старинных портретов и фотографий актеров, костюмов, есть макеты декораций, реквизита и т. д. Все это собрано за годы жизни Станиславского. Насколько я смог уловить, одним из его близких друзей и почитателей был Чехов, который много лет работал с ним, писал для него пьесы и помогал их ставить. Он также знал Толстого.
20 нояб. 1927 года, воскресенье, Москва, Ясная Поляна
220
Похоже, речь идет о пьесе Леонида Максимовича Леонова (1899–1994) «Унтиловск». Поставлена в феврале 1928 года.