– Какой процент услуг оказывается частному сектору?
60 % – частным лицам и концернам, 10 % – газетам, 30 % – правительству. По телеграфу: 55 % – государству и кооперативам и 45 % – частному сектору.
Иностранный бизнес сейчас присутствует здесь меньше, чем до революции, но втрое вырос внутренний бизнес. Междугородный телефон: 62 % – государственные организации, а остальное – частный сектор.
В городской телефонной службе: 30 % – государственные организации, а остальное – частный сектор.
Большие радиостанции иногда находятся в руках других советских организаций, например кооперативов, но большинство их подчиняется Наркомату почт и телеграфов.
В сфере радио большинство услуг является международными. Под контролем почтово-телеграфного департамента находится аппаратура для радиопередачи, но обществу она недоступна.
– Использует ли правительство эти средства коммуникации для пропаганды?
Нет, мы предоставляем техническую аппаратуру, а общественные организации используют ее по своему усмотрению. Мы не имеем дела с идеологией, только с техникой.
– Какова заработная плата телеграфных операторов и механиков?
Средняя зарплата механиков составляет в Москве 66 рублей, а технических специалистов – 132–150 рублей.
Средняя зарплата операторов телеграфа – 89-120 рублей.
– Все ли расходы покрывает ваш департамент?
Да, у нас есть собственный бюджет. В прошлом году мы ничего не дали государству, и государство ничего не дало нам, но на капитальное строительство мы получаем от правительства от 4 до 8 миллионов в год.
– Ожидаете ли вы, что в будущем будете приносить правительству прибыль?
Да, если бы не капитальное строительство.
– Может быть, вы хотите у меня что-то спросить?
Почему нас не пригласили принять участие в Конгрессе по телеграфу который сейчас проходит в Вашингтоне? Мы могли бы им помочь.
– Потому что те, кто держит рычаги управления, боятся влияния Советского Союза на рабочих. Если бы американцы захотели нести культуру, то для этого у них есть самый развитый аппарат в мире, но они используют его только для роскошной материальной жизни.
Средний американец любит свое правительство, и, если кто-то выступает против него, то он кричит «Большевик!» и требует, чтобы его арестовали. Почему?
– Потому что он получает хорошую заработную плату, у него есть авто, в стране замечательные дороги, у каждого фермера есть телефон и радио, а у каждой девушки с фермы – шелковые чулки.
Демократия существует, но находится под давлением финансовых правителей.
Комиссар сказал, что у него есть брат в Америке, который работал на заводе Форда. Ему было стыдно за своего брата в России, и после долгих споров они перестали переписываться. Спустя некоторое время другой брат, в Одессе, получил от него письмо, в котором тот писал, что уже год не работает и что ему нужно 200 долларов на операцию. Его брат из Одессы ответил, что ему тоже была нужна операция, которую сделали бесплатно, не то что в демократической Америке. Капитал, унаследованный от почтового департамента старого правительства, составлял 214 миллионов.
Сейчас капитал составляет 300 миллионов.
После этого интервью я отпустил Триваса, а мы с Рут Кеннел отправились в образовательное заведение нового типа, которое называлось Институт трудового обучения [229] – его мне рекомендовал Скотт Неринг. Институт оказался очень большим кирпичным зданием, современным и продуманным.
Директор этой школы, рыжеватый молодой человек с мягким лицом, повел нас в свой кабинет. В большом коридоре несколько мальчиков и девочек занимались гимнастическими упражнениями, а кабинет оказался забит ребятами, которые хотели посоветоваться с директором. Я спросил директора: «Это что, школа для бездомных?» Он ответил, что не хочет говорить в присутствии учеников.
Когда все вышли, он сказал, что готов отвечать на мои вопросы.
Это специальное учебное заведение для обучения «трудных» детей, которые совершили настоящие преступления в диапазоне от мелкого воровства до убийства. Один из 100 мальчиков в возрасте от 10 до 16 лет, которые сейчас учатся в этой школе, убил свою мать. Этих детей-преступников направляет сюда специальная комиссия. Интересная особенность школы: некоторые родители сами посылают сюда своих «нормальных» детей учиться вместе с «преступным элементом» – и те учатся с удивительно успешными результатами. Например, в этой школе учатся и дети директора.