По ходу спектакля Реснич, представляющий здесь, в Москве, Associated Press, рассказывал мне о том, как его агентство рассказывало о смерти Ленина и о борьбе между различными корреспондентами за место на телеграфе, вспыхнувшей после того, как министерство иностранных дел сообщило эту новость. Ее выход задержали с полуночи, когда умер Ленин, до 14 часов следующего дня. Он хотел, чтобы я встретился с Отто Каном и убедил его отвезти русский балет в Америку[237]. После спектакля мы отправились в цыганский ресторан, где я увидел самую красивую продавщицу цветов в своей жизни. Между делом он рассказал мне историю из недавнего прошлого – о своем романе с лесбиянкой, который чуть не разрушил его жизнь. История была грустной и по-своему красивой. Оттуда мы отправились в клубный ресторан, который оказался переполнен. А здесь я рассказал ему о Леопольде и Лёбе и психологии их уголовного дела[238]. Он сказал, что я должен написать об этом роман. В 2:30 [ночи] я взял дрожки и вернулся в Grand Hotel.
24 нояб. 1927 года. четверг, Москва, Hotel Grand
Сегодня я сделал очень мало, поскольку никаких интервью для меня организовано не было. Во второй половине дня я пошел в большой музей скульптуры на Волхонке[239]. Это огромное, великолепное здание. Один раздел посвящен картинам старых зарубежных мастеров. Среди них много полотен голландцев, с которыми, как мне кажется, никто никогда не сравнится. Остальная часть огромного здания заполнена копиями классических скульптур; некоторые из них больше натуральной величины. И здесь я снова подумал, что более совершенных творений, нежели греческие скульптуры, создать невозможно. Это чистая красота, не тронутая безвкусицей или материальными концепциями.
Вечером пришел Сергей Сергеевич Динамов, чтобы оформить мой договор с Госиздатом. Однако поскольку я знал, что большинство моих работ публикуется [акционерным издательством] «Земля и фабрика», то посчитал, что мой официальный эксклюзивный контракт с Государственным издательством был бы бессмысленным. Поэтому пока Госиздат не докажет, что он сможет опубликовать эти книги, меня заключение с ними контракта интересовать не будет.
Я вступил в спор с Динамовым об индивидуализме, или, точнее, об аристократии ума как антиподе власти массы. Слабый ум и сильный ум получили каждый свою обычную долю в споре; вопрос был в том, где и как их применять. В противовес коммунизму с его принудительным равенством я защищал благожелательный международный капитализм, который, вполне возможно, достигнет тех же результатов. Он не соглашался, но не смог отрицать все трудности, с которыми сталкивается практика коммунизма здесь, в России. В полном изнеможении мы наконец прекратили дискуссию.
25 нояб. 1927 года, пятница, Москва, Grand Hotel
Серый и очень пасмурный день. Меня раздражают задержки в получении здесь важных интервью, и я решаю отправиться в Ленинград, чтобы дать БОКС время организовать нужные мне беседы (Сталин, Бухарин[240], [нечитаемо]). В ожидании отъезда, который будет в полночь, я посещаю Третьяковскую галерею[241], самую большую русскую галерею в Москве, чтобы получить представление о русском искусстве. В двух ее залах выставлены произведения Репина, в том числе большая картина, изображающая Ивана Грозного сразу после того, как он убил своего сына. Это действительно мощное произведение. Большинство картин, собранных здесь, очень хороши, по ним легко судить о жизни и обычаях русских за последние 200 лет. До сих пор это был очень мрачный мир – леса, плохие дороги, мало техники, снег и жара. Но это очень красочный мир, непохожий на другие. Никто не позаботился о том, чтобы дать пояснения о русских художниках на английском языке, поэтому кто что написал, я так и не понял. Но само искусство – и показанная здесь Россия – навсегда останется со мной.
Потом я вернулся в отель. По пути нашел подкову. До 6 [вечера] отдыхал, потом упаковывал вещи и писал письма. В 9:30 [вечера] пришла Р. К., в 10 – Тривас. В 10:30 мы выехали на такси на вокзал, в 11 погрузились в спальный вагон. Тривас возжелал Р. К., что заставило его виться вокруг нее до 12 часов, но, с очевидностью, он ничего не добился, потому что по возвращении молча полез на верхнюю полку.
237
Отто Кан (1867–1934) – американский финансист и импресарио, который в этот период был тесно связан с Метрополитен-опера.
238
Натан Леопольд (1904–1971) и Ричард Лёб (1905–1936) – студенты колледжей, выходцы из богатых американских семей, которые 21 мая 1924 года похитили и убили подростка Бобби Фрэнкса. Преступление было совершено без видимых мотивов, «в качестве интеллектуального упражнения». В широко освещавшемся процессе Леопольда и Лёба защищал адвокат Клэренс Дэрроу, который утверждал, что они психически больны. Дэрроу помог им избежать смертной казни; они были приговорены к пожизненному тюремному заключению.
240
Николай Иванович Бухарин (1888–1939) – большевистский лидер, редактор газеты «Правда». Возглавлял 3-й Интернационал (1926–1929); позже был исключен из коммунистической партии, но впоследствии восстановлен. Во время чисток 1938 года он предстал перед судом по обвинению в том, что в середине 1930-х годов был сторонником Троцкого. Казнен в 1939 году.
241
Третьяковская картинная галерея была основана П. М. Третьяковым и в 1892 году подарена им городу.