Выждав момент, охотник привстал и, убедившись в том, что его никто не заметил, бросился к моржихе и с силой вонзил гарпун в загривок, чуть ниже основания черепа — в самое уязвимое место на теле животного. Моржиха рванулась, пытаясь в предсмертной борьбе уйти от охотника. Хафтур вырвал гарпун и нанес еще один удар.
Все стадо моржей, вспугнутое появлением человека, бросилось к воде. Секач не торопился уходить, и охотник напряженно ждал, не желая упустить еще одну жертву. Один из моржей лежал дальше остальных и потому заметно отставал в бегстве. Тем не менее Хафтур не решался броситься в гущу животных, рискуя быть смятым несколькими крупными самцами во главе с вожаком. Бросив взгляд на первого моржа, он понял, что тот никуда не денется, и побежал зигзагом, постоянно меняя направление движения. Вожак и остальные самцы, шлепая ластами, уже подобрались к урезу воды. Замешкавшийся морж, будто чувствуя, что не успевает, прилагал отчаянные усилия, но тщетно. Хафтур успел вонзить в него гарпун у самой воды. Морж, несмотря на рану, двинулся дальше. Еще немного — и он уйдет в воду.
Хафтур знал, что если морж сумеет отдалиться от берега — все бесполезно, даже если животное смертельно ранено. Когда морж умрет, его легкие наполнятся водой, и он опустится на дно, а глубина тут порядочная. Достать его оттуда не представлялось возможным. Викинг с внезапным порывом ярости нанес моржу еще несколько ударов. Животное уткнулось мордой в воду, а тело осталось на берегу.
Хафтур радостно поднял голову вверх. Там, на вершине скалы за его схваткой напряженно следил Олаф. Стадо моржей, напуганное охотником, с шумом пенило воду залива. Очевидно, что здесь их тревожили крайне редко. Увидев, что все закончилось, Олаф закричал, возбужденно махая руками. А викинг не мешкая достал нож и распорол моржу брюхо.
— Разжигай костер! — он знаком показал подростку, где именно.
Убить сразу двух моржей — это большая удача. Теперь они сделают запас мяса, и голод им не страшен. Бледное солнце, затянутое дымкой, быстро сходило с неба. А очень скоро дни станут еще короче.
Хафтур плохо представлял себе, сколько дней они будут в пути. Здесь, на краю земли, зима наступает быстро. Он чувствовал ее приближение по утреннему инею на скалах и по холодным ночам.
Разведя огонь, Олаф начал помогать Хафтуру разделывать туши. Еще ночь, и надо уходить отсюда. Вчера, когда Олаф увидел деревянную голову дракона с разбившегося корабля викингов, они, дождавшись окончания прилива, внимательно осмотрели прибрежные скалы.
В одном месте они обнаружили застрявший в трещине скелет, обглоданный рыбами. На нем еще оставались лохмотья одежды, а на истлевшем поясе еще висел в ножнах меч. Дальнейшие поиски дали еще несколько находок: обломок секиры, кое-какая утварь с корабля, не представлявшая сейчас никакой ценности. Очевидно, большая часть оружия была погребена в прибрежных водах, о чем оставалось только сожалеть.
Хафтур прикинул, что судно разбилось здесь не позже, чем в прошлом году.
Уже в темноте, пожарив куски мяса, они сидели возле костра, разрывали мясо руками и торопливо ели, утоляя голод.
Еще днем, внимательно изучая береговую линию, Хафтур наметил: куда идти. Его уверенность в том, что они находятся на материке, нисколько не поколебалась. Он с некоторым удовлетворением в душе сознавал, что хранительница рода его отца, так называемая фюльгья [21], не покинула его и на этот раз.
— А ты когда-нибудь видел белых медведей, Хафтур?
Ночной ужин у костра — время для путешествий в прошлое. Чувствуя приятную истому, Олаф придвигал башмаки ближе к пламени, грея озябшие за день ноги.
— Пару раз, — ответил викинг, разжевывая подгоревший кусок моржатины. — Они живут во льдах. Там заводят детенышей. В лесах их нет. Вот уж не думал никогда, что на старости лет поплыву к Нифльхейму...
— Как думаешь, из тех, кто плыл на этом корабле, кто- нибудь спасся?
— Может быть, — задумчиво произнес викинг. — Нам еще сильно повезло, что буря кончилась быстро. А то бы... — он не договорил, привлеченный неясным звуком.
— Они плыли туда... — рассеянно говорил Олаф, не слыша ничего, кроме легкого потрескиванья дров. — В Похьелу... Зачем?
Ему, с детства привыкшему к рассказам о морских походах в южном направлении, то есть в Валланд, было непонятно, зачем плыть в страну вечного холода и мрака?
21
Фюльгья — обычно понимается как дух-двойник человека. Этот двойник мог представляться в образе того или иного животного. Таким образом фюльгья отчасти напоминает личный тотем человека (его связь со своим зверем силы), при этом сам человек может встречать это животное и в значимых снах, в реальности и даже в волшебных видениях наяву.