В данном случае картина была радужной с обеих сторон: оба родителя материально обеспечены, с жилплощадью проблем не имеют, от воспитания сына не уклоняются. Если у них и были какие-то грешки, то они тщательно скрывались.
Вскоре мы перешли к дебатам — подведению итогов. Ни новых доказательств, ни ссылок на неожиданные обстоятельства, лишь небольшое выступление, призванное склонить судью на свою сторону. Впрочем, реального влияния оно практически не оказывает, ведь тот уже наверняка определился со своими предпочтениями. Потому из дебатов черпается разве что обоснование будущего решения (иногда судьи даже просят адвокатов оставлять им текст речи).
Конечно, я просила не лишать мать ее единственного ребенка, а также упирала на корыстные мотивы истца.
Прения закончились, и судья удалилась в совещательную комнату.
Нет ничего хуже ожидания, когда уже сделано все возможное, и остается только мерить шагами коридор, ожидая исхода дела. Шелина вцепилась в руку Шемитта, который молча наблюдал за моими метаниями. Признаюсь, я почему-то слишком близко к сердцу приняла эту историю, и непривычная нервозность меня саму удивляла.
К счастью, буквально через десять минут нас уже позвали обратно.
Судья прочитала вступительную и резолютивную часть решения, из которых следовало, что место жительство ребенка определено вместе с матерью.
Ярость, написанная на лице Соэреля, не оставляла сомнений в намерении подать апелляцию, а обрадованная Шелина бросилась обнимать сына.
Краем глаза наблюдая за этой трогательной сценой, я собирала бумаги, втайне ликуя.
Любопытно, что именно заставило судью так быстро закончить заседание?
Я выслушала положенную порцию восторженных благодарностей Шелины, сдержанное одобрение Шемитта, и мы все вместе уселись в машину.
В этот раз он даже слушать не хотел, чтобы отправить меня домой на такси. Так что, завезя домой Шелину с ребенком, мы поехали в Альвхейм.
Он держался непринужденно и не давал мне скучать, развлекая забавными историями из жизни драконов. По правде говоря, я почти не заметила, как мы оказались в городе, но наконец автомобиль затормозил в тихом дворике у моего подъезда.
— Мне пора! — сказала я, однако не предприняла попытки выйти.
— Нет, — запротестовал Шемитт, глядя мне прямо в глаза. — Я провожу вас до квартиры.
Что я могла ответить? Безопаснее общаться с ним в консультации, но настаивать на этом глупо. К тому же огненная пляска в его глазах завораживала…
— Хорошо, — я улыбнулась и открыла дверцу. Он галантно подал мне руку и, не выпуская мою ладонь, увлек меня за собой.
Надо было видеть лицо Ната, когда он принес нам напитки! Почему-то он невзлюбил Шемитта и даже не считал нужным это скрывать. Надеюсь, он хотя бы не додумается плюнуть в сок!
Первым делом Шемитт вручил мне конверт с гонораром, притом сумма оказалась даже больше, чем можно было ожидать.
На этом формальный повод для визита был исчерпан, но он отнюдь не собирался уходить.
Шемитт поднялся с кресла и встал напротив, буквально в шаге от меня. Смотреть на него снизу вверх стало неловко, и я тоже вскочила.
С минуту мы молчали, глядя друг на друга (точь-в-точь влюбленные школьники!), а потом я первая нарушила неловкую тишину.
— Шемитт, скажите мне откровенно, почему вы пришли ко мне? Неужели в Альвхейме мало опытных адвокатов? — Задала я давно интересовавший меня вопрос, просто чтобы убедиться в правильности своих догадок.
Дракон улыбнулся так, что дух захватило, а потом взял меня за руку и легонько поцеловал ладонь.
— Вы не хотели со мной разговаривать, а я не мог так этого оставить. — Признался он, не отводя взгляд.
— Вы полагали, что я должна сидеть у окошка и ждать вашего возвращения? — Усмехнулась я, принимая вызов.
— Нет, конечно. — Серьезно ответил Шемитт, и только лукавые огоньки в глазах выдавали иронию. — Вы достойный противник, Анна.
Не скрою, приятно, хотя не совсем заслуженно — я отнюдь не осталась нечувствительной к его обаянию. Но сдаваться не в моем характере, даже теперь, когда рука явственно дрожит от прикосновения его губ.
— И вы решили снова столкнуться со мной по работе? — Зачем-то уточнила я, малодушно пряча руки за спину.
— Именно. Согласитесь, что это была хорошая идея, — лукаво улыбнулся он и приподнял мой подбородок.
Я сделала вид, что задумалась над этим вопросом и отступила на шаг, ускользая от заманчивых прикосновений.
Несложно понять, что есть только два варианта: вообще отказаться его видеть либо рано или поздно очутиться с ним в одной постели. Забавно, но брошенный вызов меня раззадорил, не позволяя отступить. Впрочем, нет смысла лгать самой себе и винить во всем Шемитта. Просто второй исход значительно привлекательнее.
Другой вопрос, что я не намерена быть безвольной игрушкой.
Шемитт наблюдал за мной, как кошка за птицами: пристально и вдумчиво, как будто обещая рано или поздно до них добраться. Представив его скрючившимся на подоконнике и издающим горловое мурлыканье, я с трудом сохранила серьезность.
— Надеюсь, вы довольны моей работой. Возможно, еще увидимся, — произнесла я, давая понять, что ему пора.
Кажется, в глазах Шемитта промелькнуло восхищение пополам с досадой. Казалось, он был готов аплодировать мне, несмотря на недовольство.
— Да, Анна, — спустя несколько мгновений заговорил он, — но надеюсь, вы не откажетесь завтра поехать со мной?
— Куда же? — поинтересовалась я, послушно принимая подачу.
— На Шилаэри, ежегодный праздник стихий. — Сообщил он, сопроводив слова странным жестом, как будто кот выпустил и втянул когти. — Рассказать вам немного о детях стихии?
— Конечно! — Мой энтузиазм был непритворным.
О драконах известно очень мало, а потому пояснения Шемитта я слушала с большим интересом. Говорил он спокойно и точно, как будто тщательно отмеряя каждую фразу, прежде чем произнести.
Итак, все драконы делятся на пять семей, по числу стихий [37]. Однако драконы льда после Рагнарёка предпочитают жить на севере, в Хельхейме. А на территории Мидгарда обитают лишь представители семей огня, воды, воздуха и земли.
Система управления у драконов сочетает в себе монархизм и демократию одновременно. Так, у каждой семьи есть глава — Владыка, титул которого передается по наследству. Однако фактически управляют его выборные помощники: защитник, в ведении которого все внешние вопросы, и правитель, на которого возложено управление внутренними делами семьи. Зато из владык выбирается хранитель всех детей стихии.
Надо признать, весьма интересно, хотя Шемитт явно избегал подробностей.
— А почему вам предоставили автономию? — Не удержалась я.
Эльфы подмяли под себя все остальные расы, поэтому особый статус драконов меня давно занимал.
— Очень правильный вопрос, Анна. — Устремленный на меня взгляд Шемитта моментально сделался пронизывающим. Дракон подался вперед и негромко объяснил: — Мы не просто существа с двумя обликами. Стихии слушают нас, танцуют с нами, живут в нас. При желании мы можем выжечь землю дотла или превратить в сплошной океан.
Он замолчал, задумчиво крутя в пальцах мобильный.
— Но… — Начала я.
— Но Мидгард нравится нам в нынешнем виде, — перебил Шемитт, как будто меня не слыша. — Мы держимся особняком, а остальные нас не трогают из боязни последствий. Стихия убитого дракона вырывается на волю и приводит к многочисленным бедствиям, так что разумнее дать нам умирать своей смертью. К тому же мы сдерживаем стихии и не выпускаем их из-под контроля. Так что с эльфами у нас паритет.
Любопытно, общедоступной информации на эту тему я не встречала.
— Зачем вы мне это рассказываете? Вы ведь не афишируете все эти подробности? — Поинтересовалась я, пристально глядя на него. Нужно знать правила игры, в которую ввязываешься.
Он пожал плечами, сохраняя на лице безразличное выражение.
37
В северной магической традиции выделяют не четыре стихии, т. е. огонь, вода, воздух, земля, а пять — отдельной стихией считается лед.