— Осанна! Вскричал он. — Чудо свершилось! Святой Иаков внял нашим мольбам! Вознесите хвалу Господу, государь, ибо наступают лучшие времена! Зубная боль не будет больше омрачать ваш дух и не поселит тревогу в сердца ваших слуг.
Король Харольд кивнул головой и погладил конец своей бороды. Он схватил обеими руками огромный кубок, который подал ему слуга, и поднёс к губам. Сперва он глотал осторожно, боясь, что боль возвратится, затем увереннее, до тех пор, пока не опустошил кубок. Он приказал наполнить его вновь и предложил его Орму.
— Пей! — приказал он. — И прими нашу благодарность за помощь, которую ты оказал нам.
Орм принял кубок и стал пить. Это было самое лучшее пиво, которое ему когда-либо доводилось пробовать, крепкое и густое, такое, какое может себе позволить варить лишь король. И пил он его с удовольствием. Токи посмотрел на него и затем со вздохом сказал:
— Если ты скальд, то ты должен выпить, — сказал король Харальд, — но после этого ты сложишь вису об этом.
Итак, кубок опять был наполнен для Токи, он поднёс его к губам и пил, всё дальше и дальше запрокидывая голову. И те, кто был в спальных покоях в тот день, согласились, что мало кто опустошал этот кубок так проворно. Затем он некоторое время раздумывал, вытирая пену с бороды, и наконец произнёс громким голосом:
Люди в спальных покоях хвалили вису Токи, а король Харальд сказал:
— Мало осталось хороших скальдов в наши дни, но ещё меньше тех, что могут сложить вису, не обдумывая её часами. Многие приходили ко мне, досаждали своими хвалебными песнями и зимовали в моих палатах, сопя над моим пивом и не произнося ничего нового, кроме того, что они сочинили заранее. Я люблю людей, которым висы даются легко и которые могут развлекать меня всякий день, когда я пирую. Ты, Токи из Листера, самый искусный из скальдов, которых я слышал с тех пор, когда Эйнар Скалаглам и Вигфус, сын Глума Убийцы, гостили у меня. Вы оба должны отпраздновать йоль у меня, и ваши люди тоже. Я угощу вас лучшим пивом, ибо вы заслужили его тем подарком, который вы привезли сюда.
Затем король Харальд широко зевнул, так как он был очень слаб после бессонной ночи. Он закутался поплотнее в свои меха, устроился поудобнее и приготовился к отдыху, а две молодые женщины легли по бокам постели. Его накрыли шкурами, брат Маттиас с братом Вилибальдом перекрестили его изголовье и пробормотали молитвы. Затем все оставили покои, и постельничий короля принялся расхаживать по двору замка, трижды выкрикивая: «Король Дании спит!»
Глава девятая
О том, как король Харальд Синезубый справлял праздник йоль
Множество знатных людей со всего севера съехались в Еллинге, дабы отпраздновать с королём Харальдом праздник йоль, поэтому за столом и в палатах почти не осталось свободных мест. Но Орм и его люди не были удручены этим, ибо им удалось продать своих рабов за хорошую цену ещё до начала праздника. Когда Орм поровну разделил выручку, его люди почувствовали себя богатыми и свободными, стали подумывать о возвращении в Листер, обсуждая между собой, вернулись ли два корабля Берси на родину, или же только они остались в живых после похода Крока. Но при этом они не возражали против того, чтобы остаться здесь до конца праздника, ибо им была оказана высокая честь, которая лишь умножила их славу.
Почётным гостем был сын короля Харальда, король Свейн Вилобородый,[13] который прибыл из Хедебю с большой свитой. Как и все сыновья Харальда, он родился от одной из наложниц короля, поэтому они недолюбливали и избегали друг друга. Тем не менее каждый йоль король Свейн отправлялся в Еллинге, и всем было известно почему. Ибо часто во время празднования йоля, когда было изобилие еды и пиво крепче, чем в обычное время года, случалось так, что старые люди умирали прямо за пиршественным столом либо в постели. Так было со старым королём Гормом, который находился без сознания два дня после йоля, пресытившись праздничной свининой, и затем умер. Король Свейн хотел быть поближе к королевской казне, если бы с его отцом случилось нечто подобное. Уже несколько лет он тщетно отправлялся в путешествие, и с каждым годом его нетерпение возрастало. Его споспешники были грубы и заносчивы, поэтому им трудно было жить в мире с домочадцами короля Харальда, особенно когда король сделался христианином и многие из его людей последовали его примеру. Ибо король Свейн всё ещё доверял старым богам и злорадно высмеивал отца за его обращение в другую веру, говоря, что даны ещё пожалеют об этой глупости, когда старик поймёт, что пожил достаточно долго.