Дракула бродит no миру и наблюдает за родом человеческим…
1
Томпсон сидел на веранде, возвышавшейся над морем, и любовался ослепительной водной гладью. Солнечные лучи искрились на сверкающих, словно объятых пламенем волнах. По блестящему морю, подобно жучкам, ползли черные точки — это возвращались с дневным уловом рыбацкие лодки. Несколько недель назад Томпсон угодим в скверную аварию и после этого отправился на месяц на Cote d'Azur[7], чтобы завершить лечение в покое и полностью восстановиться. Поэтому, а также по причине того, что недавно был на волосок от смерти, красота мира и мелочи повседневной жизни занимали его как никогда раньше.
Томпсон остановил свой выбор на «Магнолии», так как отель располагался высоко над морем и далеко от прибрежного шоссе. Кроме того, здесь уже бывали его друзья. Шум уличного движения и выхлопные газы не донимали его, а пронзительный стрекот цикад, день-деньской громогласно боготворящих солнце, да редкий вой реактивного самолета военно-воздушных сил Франции, белесым росчерком пронзающего голубизну неба, не беспокоили его. Через три дня после приезда он вообще перестал обращать на это внимание.
Томпсон видел, как под ним большими атлетическими шагами мерил нижнюю террасу грек. Его тень острым черным силуэтом скользила по запыленным плитам — высокий, внушительных габаритов человек, несмотря на жару одетый в безупречно белый тиковый костюм, воротничок и галстук. Черные как смоль волосы были зачесаны назад, открывая широкий лоб; на чувственном и умном лице часто появлялось выражение глубокой грусти. Томпсон впервые заметил этого человека пару дней назад, когда незнакомец пересекал вестибюль гостиницы, отправляясь на очередную прогулку в одиночестве.
Грека звали Каролидес, и его сопровождала ослепительно прекрасная особа. Англичанина так поразила необыкновенная, почти неземная красота девушки, что он спросил о ней владельца «Магнолии». Тот ответил, что это дочь грека и они вдвоем каждый год приезжают сюда на месяц. Информант добавил, что грек баснословно богат, настоящий миллионер — в отличие от многих, кто приезжает сюда пустить пыль в глаза. У девушки слабое здоровье, ей необходимы морской воздух и солнце.
Томпсон подумал, что, вероятно, именно поэтому грек так печален. На море стали наползать ранние сумерки. Англичанин увидел, что к греку присоединилась его дочь. В этом регионе Средиземноморья рано темнеет, потому что солнце опускается за горы. На большом расстоянии одинокий наблюдатель не смог как следует рассмотреть черты женского лица, но он не сомневался в том, что девушка прекрасна. Томпсон мельком видел ее в вестибюле гостиницы. Внешность очаровательной незнакомки была такова, что приковывала взгляд и заставляла представителей противоположного пола оборачиваться ей вслед. Некоторые мужчины, особенно пожилые, сохранят ее образ в памяти до конца своих дней.
Несмотря на высокий сезон, отель не был переполнен, и Томпсон подумал, что болтовня собравшихся на ужин немолодых посетителей ресторана не помешает ему созерцать грека-судовладельца и его дочь. Хотя из разговора с хозяином гостиницы он понял, что пара часто ужинает здесь, все же иногда они куда-то уезжают.
Томпсон не отдавал себе отчета, почему отец и дочь так живо его занимают. Эти люди — явно экстраординарные и утонченные, привыкли к богатству и объездили весь мир, но Томпсона обуяло не праздное любопытство. В них было что-то еще. Возможно, так ущербный в чем-то человек ищет недостающее в других. Ибо до сих пор англичанин все свои силы положил на алтарь науки: медицинские исследования занимали все время, едва ли выпадала свободная минута. Теперь же ему казалось, что время расстилается перед ним Бесконечной лентой, и он входил во вкус вынужденного безделья, особенно сейчас, когда в поле зрения попали интересные люди.
Время от времени до него долетали обрывки приглушенной беседы на английском и греческом языках, которые тонули в тихом рокотании моря. В сгустившихся сумерках приближающейся ночи смутно вырисовывались очертания двух близко сидящих людей, и молчаливый наблюдатель отчетливо видел лишь кончик зажженной Каролидесом сигары, сильный аромат которой перекрывал даже душное благоухание тропических растений.
Над заливом между морем и небом повис багряный сумрак. Перед тем как умолкнуть на ночь, какая-то птица выводила трели и подавала сигнал отбоя на свой манер. Вскоре пара греков ушла, и ночь, лишенная их присутствия, показалась холодной и промозглой. Сурово серебрилось повернутое дымкой море, вдалеке тускло светились огоньки следуюших таинственными маршрутами кораблей. Томпсон содрогнулся, но тому виной был не внезапно налетевший ветерок. Англичанин приступил к своему одинокому ужину.