– Да, я люблю другого, хотя он сам еще не открыл мне своего сердца.
Я поступила правильно, ответив столь искренне, он как-то весь просветлел, взял меня за руки – кажется, я сама протянула ему их – и сердечно произнес:
– Вы – храбрая девушка. Лучше опоздать сделать предложение вам, чем вовремя завоевать сердце любой другой девушки. Не плачьте, дорогая! Если вы расстраиваетесь из-за меня, то не волнуйтесь: я крепкий орешек и стойко перенесу неудачу. Но если тот малый, не подозревающий о своем счастье, еще долго будет недогадлив, ему придется иметь дело со мной. Милая девочка, ваша искренность и отвага сделали меня вашим другом, а друг, пожалуй, встречается еще реже, чем возлюбленный, и, по крайней мере, менее эгоистичен. Дорогая моя, мне предстоит довольно грустная прогулка в одиночестве, прежде чем я перейду в лучший мир.
Прошу вас – один поцелуй! Воспоминание о нем будет озарять мою жизнь в самые мрачные мгновения. Вы можете позволить себе это, если, конечно, захотите, ведь тот, другой – а он, должно быть, замечательный человек, иначе вы бы его не полюбили, – еще не сделал вам предложения.
Этим мистер Моррис окончательно покорил меня, Мина, ведь это действительно очень мужественно, тонко и благородно для соперника, не правда ли? И притом он был такой грустный… Я наклонилась и поцеловала его. Он поднялся, держа мои руки в своих, посмотрел мне прямо в глаза – боюсь, я покраснела – и сказал:
– Милая девочка, вот ваша рука – в моей, вы поцеловали меня – какие еще могут быть залоги настоящей дружбы? Благодарю вас за вашу трогательную искренность, честность по отношению ко мне и… до свидания.
Мистер Моррис пожал мне руку, взял шляпу и вышел из комнаты не оглянувшись, без сантиментов и колебаний. И тогда я заплакала как дитя. Господи, ну почему такой человек должен быть несчастлив, когда вокруг столько девушек, способных оценить его и боготворить землю, по которой он ступает?! Я бы так и делала, если бы была свободна, но мне не хочется быть свободной. Дорогая моя, я так взволнована, что не могу писать тебе сейчас о своем счастье.
Всегда любящая тебя
P. S. Номер третий – нужно ли писать о нем? Кроме того, что все произошло так сумбурно; по-моему, не успел он войти в комнату, как сразу обнял и поцеловал меня. Я очень, очень счастлива и просто не знаю, чем заслужила это счастье. Мне остается лишь своей дальнейшей жизнью доказать, как я благодарна Богу за Его доброту, за то, что Он послал мне такого возлюбленного, мужа и друга. До свидания.
25 мая
Вот и аппетит куда-то пропал. Не могу ни есть, ни отдыхать, остается только довериться дневнику. После вчерашнего отказа чувствую себя опустошенным. Кажется, на свете нет ничего важного, ради чего стоило пошевелить хотя бы пальцем… Но по опыту знаю: исцелить эту хандру может только работа, поэтому отправился к больным. Долго провозился с одним из них, у него особый случай, который очень интересует меня. И сегодня мне удалось ближе, чем когда-либо, подобраться к разгадке его недуга. Я забросал пациента вопросами, пытаясь раскрыть причины его галлюцинаций. Только теперь понимаю, что вел себя довольно жестоко: стремясь выяснить истоки его помешательства, я возвращал бедолагу на круги его безумия. Хотя мое правило – как адских врат, избегать этого с пациентами.
Подумать: а каким образом я с моей профессией могу избежать этих врат? Omnia Romæ venalia sunt[31],[32]. И ад имеет свою цену! Verb. Sap[33]. Если за состоянием моего пациента кроется что-то экстраординарное, имеет смысл тщательно наблюдать за ним. Начну не откладывая, поэтому…
Р.-М. Ренфилд, ætat[34]. Сангвинического темперамента, физически очень сильный, болезненно возбудимый, страдает периодическими приступами депрессии, завершающимися навязчивой идеей, которую я не могу определить. Полагаю, что сангвинический темперамент в сочетании с некими выводящими из душевного равновесия воздействиями может стать причиной психического расстройства; пациент потенциально опасен; возможно, опасен, когда не сосредоточен на себе. У эгоистов осторожность – броня и от врагов, и от себя. Думаю, если больной поглощен собой, сконцентрирован на себе, он менее опасен: центростремительная сила уравновешивается центробежной; хуже, когда его представление о долге, великой миссии и так далее становится навязчивой идеей – тогда равновесие нарушается в сторону центробежной силы и восстановить его может лишь потрясение или катастрофическое стечение обстоятельств.
30