Он не нашелся, что ей ответить. Они вчетвером стали ждать. Люсиль не могла не заметить, что Князь наблюдал за ней, как наблюдают за каким-нибудь животным, которого никогда раньше не видели. Как и она изучала его, впервые увидев. Несомненно, его интересовала этот ее аспект, с которого он никогда прежде ее не видел. Она ощущала это давление, это бремя, обусловленное главным образом ее собственной неуверенностью. Как получилось, что она чувствовала себя настолько уязвимой по отношению к его мнению и ожиданиям?
Во мраке послышался какой-то шорох, и рука Люсиль инстинктивно потянулась к Люгеру. Она стала вглядываться в деревья, пытаясь отделить их от того, что могло скрываться в темноте.
«Это наши», прошептал Князь. Люсиль не могла видеть то, что видел он, и осталась настороже. Затем тьму пронзил жалобный свист какой-то птицы — козодоя [жалобного]. Люсиль ответила тем же. У Харкера было свое оружие, американский пулемет Томпсона, он поднял его и направил в сторону леса, положив палец на спусковой крючок. Люсиль протянула руку и опустила ствол вниз.
Из темноты вышли три брата Маркса. На лицах у них были улыбки, а на одежде — кровь.
«Жалобные козодои — это не ночные птицы», сказала она Хории. «Свисти обычным козодоем или ухай совой».[29]
«Я не умею свистеть обычным козодоем», несколько смущенно ответил Хория.
«А сова у него получается больше похожей на овцу, испытывающую оргазм», сказал Кришан, и все тихо рассмеялись. Она повернулась к Ренфилду, который стоял, не шевелясь и не обращая внимания на дождь, лившийся на него.
«Готов, Ренфилд?» Он улыбнулся и поднял свою сумку с бомбами.
«Готов устроить тут им настоящий трах-тибидох», ответил он, и она знала, что он действительно способен это устроить.
«Приступай», приказала она. «И не забудь: оставшегося времени нам должно хватить, чтобы уйти отсюда. Как минимум полчаса».
«Тридцать минут, так точно», сказал он и бойко отдал ей честь. Затем он собрал сумки с бомбами, которые все остальные несли для него, и побежал к самолетам.
Люсиль подождала, пока он не скрылся из виду.
«Так, хорошо, подойдите ко мне, сказала она оставшимся. «Еще раз. Вот как мы будем действовать. Хория, ты пойдешь со мной к дальним западным казармам.
Я возьму на себя входную дверь, ты — черный ход. Казарма в центре — Харкер и Князь, Харкер с заднего входа. Кришан и Клошка берут на себя восточные казармы, Клошка — входные двери. По моей команде мы спереди бросаем по гранате».
«Или парочку». Клошка усмехнулся. «Чисто для смеха».
«Или три», добавила она и тоже улыбнулась. «После чего те, кто спереди, врываются внутрь и расстреливают всех, кто еще движется. Те, кто у заднего входа, занимаются только теми немцами, которым удастся вырваться оттуда. Они не должны входить в казармы. Иначе вас просто подстрелят свои же. Не лучший способ погибнуть. И смотрите, чтобы в вас не попали пули и осколки, вылетающие из стен и окон».
«А штаб?», спросил Харкер. «По-видимому, командир же у них там. Также, вероятно, там имеется и дежурный офицер, с которым тоже нужно будет разобраться».
«В штабе запасного выхода сзади нет», сказала ему Люсиль. «И я сказала Ренфилду приготовить нам кое-что особенное для тех, кто может оттуда выбежать, когда услышит, как мы работаем в казармах».
Она вытащила это из своей сумки и повела группу к лагерю. Они помчались к нему по открытой местности, отчего она вдруг испытала жутко неприятное чувство, однако этот участок они преодолели никем не замеченные. В штабной избе горел свет. Заглянув в окно, Люсиль увидела, что внутри этот домишко был разделен на две части; стена с дверью отделяли командный пункт спереди от, похоже, спального помещения сзади, где отдыхал командир. Харкер был прав: в командном пункте она увидела дежурного офицера, он спал за столом, его форменная гимнастерка люфтваффе была расстегнута, и перед ним стояла уже наполовину выпитая бутылка вина.
Перед дверью Люсиль ногой вогнала в землю деревянный кол. Она прикрепила к нему устройство Ренфилда. Это был кусок пластичной взрывчатки, прикрепленный к сломанной лопате и спереди начиненный гвоздями и винтами. Она воткнула его в землю таким образом, чтобы это железо было обращено к двери, а затем натянула от взрывного детонатора к дверной ручке провод. Когда кто-нибудь откроет дверь, детонатор сработает, и эти металлические куски со скоростью несколько тысяч футов в секунду полетят в того, кому не посчастливилось оказаться в этот момент в дверном проеме.
Она проверила, туго ли натянут провод, и повернулась к остальным, следившим за нею: «Охрененная растяжечка», прошептала она намеренно с акцентом, и все улыбнулись, даже Князь.
29
Есть обычные козодои, а есть так называемые жалобные козодои. По-английски обычные именуются «nightjar», а жалобные — «whippoorwill». Подробности см. в Википедии. — Прим. переводчика.