Не знаю, что именно побудило меня выступить в защиту вампира, но это произошло, и я не пожалел об этом порыве.
«У меня к вам вопрос, доктор», обратился Дракула к Ван Хельсингу. «Вы же знали, как меня можно уничтожить, не пригвоздить этим колом, а полностью. Но вы этого не сделали. Почему вы воздержались?»
«Для меня самого это загадка», пожал плечами Ван Хельсинг, тем характерным для континентальных европейцев неопределенным образом. «В молодости я после получения диплома некоторое время жил в Баварии, в деревне, которая сейчас уже является небольшим городком. Я помню, как гулял там в лесу, отдыхая в перерывах между написанием глав своей первой книги. Лес этот был темным и мрачным, в нем обитали медведи и волки. Я очень любил эти прогулки. Словно я оказывался в сказках Мусея [древнегреческий поэт], полных сумрака, неизвестности и возможности столкнуться с чудовищами, драконами и ведьмами, великанами-людоедами и гномами, но со счастливым концом, так как я всегда находил дорогу домой, обратно в эту проклятую цивилизацию».
«Я испытал немало подобных эмоций с тех пор, как вы пробудили меня», заметил Дракула, «вступив в этот новый мир, где таких существ, как я, по идее существовать не должно».
Наступило минутное молчание.
«Но я вас прервал. Прошу вас, продолжайте», сказал Дракула старику.
«Ах да… ну вот, и однажды медведь из этого леса убил лошадь заводчика, и местные крестьяне тогда вооружились и вторглись в эти леса», сказал Ван Хельсинг.
«Они гнались и убивали каждого медведя, которого находили в этом лесу. Перебили всех зверей в нем и их детенышей. И вдобавок, для верности, всех волков, на каких наткнулись».
«Варварство», сказала Люси.
«Очень свойственное людям», сказал я.
«И после этого я опять отправился в этот лес, на прогулку, но лишь один, последний раз», печально проговорил Ван Хельсинг. «И это было уже совсем не то.
Нам нужны медведи в наших лесах. И волки. Как нужны нам людоеды и драконы».
«Дракон — это мой герб на фамильном перстне с печаткой», заметил Дракула. «Происхождением своим он обязан моему имени».[35]
«Это нам известно», заметил Ван Хельсинг, и тут его внимание было отвлечено от разговора видом из окна.
Впереди лежал Брашов. Теплый серый свет оживавшего неба был замаран в одном месте каким-то чернильным пятном, поднимавшимся из города. Черный столб дыма, расширявшийся по мере того, как он поднимался в небо, казался очень похожим на страшный ураган, унесший Дороти из сказки о Волшебнике из страны Оз.
«Дело рук Ренфилда», заметил я.
«Несомненно», добавил Ван Хельсинг.
«Ба-бах!», сказал Ренфилд, глазевший на результаты своей работы и радостно улыбавшийся, как ребенок, которому преподносят торт на день рождения.
«Ба-бах!», подхватили мы все остальные вместе и разразились общим смехом. Даже вампир не смог сдержать своего восторга.
ДАТА: 29 МАЯ 1941 ГОДА.
КОМУ: ОБЕРГРУППЕНФЮРЕРУ СС РЕЙНХАРДУ ГЕЙДРИХУ, РСХА.
ОТ: МАЙОРА СС ВАЛЬТРАУДА РЕЙКЕЛЯ.
КОПИЯ: ГЕНРИХУ ГИММЛЕРУ, РЕЙХСФЮРЕРУ СС.
Относительно уничтожения железнодорожного вокзала в Брашове:
Разрушения значительны. Здания, рельсы и различное оборудование и запчасти для локомотивов утрачены полностью. По оценкам экспертов, доставленных из Бухареста, потребуется от пяти до шести недель на мало-мальски сносный ремонт, который позволил бы поездам вновь здесь проходить. Но исходя из моего собственного опыта и знакомства с трудовой дисциплиной румын я ожидаю, что эти ремонтные работы продлятся от пяти до шести месяцев, если не лет.
До тех пор железнодорожные перевозки в Брашов и через него невозможны; мы будем обеспечивать себя всем необходимым автоколоннами.
Что касается причины этих разрушений: по прибытии моем на вокзал Брашова я смог засвидетельствовать весьма масштабное разрушение имущества. По всей территории разбросаны вагоны и чуть ли не целые поезда. Среди руин бушевали сильные пожары, настолько яростные, что плавились рельсы и стальные вагоны.
Имеется лишь один свидетель пожара — ефрейтор румынской армии, который дежурил там в карауле, охраняя вокзал, и описал причину ЧП — неуправляемый поезд, который убыл с этого же вокзала чуть ранее, вечером того же дня. Доказательством того, что он был прав, стали два пассажирских вагона, в которых находились немецкие офицеры, направлявшиеся на Родину, из Бранденбургского батальона охраны нефтяного месторождения Плоешти. В составе были также два вагона с заключенными, следовавшими в Нойенгамме, и три вагона-цистерны с авиатопливом.
35
Дракула (Дракул) — прозвище Влада III Басараба, также известного как Влад Цепеш (рум. Vlad;epe;), князя (господаря) Валахии в 1448, 1456–1462 и 1476 годах, прототипа заглавного персонажа в романе Брэма Стокера «Дракула». Прозвище это означает «черт», «дьявол», и лишь в меньшей степени «дракон». Оно было унаследовано Владом III от отца, Влада II. Влад II являлся рыцарем ордена Дракона, созданного в 1408 году королём Венгрии (а впоследствии императором Священной Римской Империи) Сигизмундом I Люксембургом и королевой Барбарой по образцу венгерского ордена Святого Георгия. Рыцари ордена носили медальоны и подвески с изображением свернувшегося в кольцо золотого дракона, и Влад II при посвящении в рыцари в 1431 году также получил из рук короля медальон (орден) с драконом. Став господарем Валахии в 1436 году, Влад II поместил изображение дракона на золотые монеты, которые чеканил от своего имени и которыми принудительно заменял прежние деньги, а также на личную печать и свой геральдический щит, что стало причиной появления прозвища, которое затем унаследовал Влад III. (Википедия). — Прим. переводчика.