Ее проблема со втюрившимся в нее английским мальчиком вдруг осложнилась внезапным ее влечением к графу. Не обязательно романтического характера, однако она определенно чувствовала к нему тягу некоторого очарования и влечения.
Люсиль спала мало, осознавая, что рядом с ней, в соседней комнате, находится вампир. Ей хотелось зайти к нему, забросав его кучей вопросов, как научных, так и других. Ей хотелось узнать, как может вампир существовать, каким образом он перерабатывает кровь в жизненную силу, поддерживающую его, каким образом его органы обходятся без кислорода.
И, кроме того, у нее были вопросы личного плана. Ей было интересно, каким был ее отец пятьдесят лет назад. До того, как он повстречался с мамой Люсиль.
Что же произошло в Англии на самом деле. Почему он соблазнил — или, говоря прямо — преследовал, как охотящийся хищник, этих двух женщин. Так много было вопросов, один из которых логически вел к следующему, подобно разветвляющимся в разные стороны ветвям дерева, к многочисленным ответвлениям загадок.
Наконец она оделась и вышла из комнаты. Оказавшись в коридоре, она удержалась от импульсивного желания постучать в дверь графа. Для этого время найдется позже, во время предстоящей операции на юге. Она давно уже не была ребенком, которому невтерпеж дождаться появления Микулоша[22].
Внизу она услышала молодого Харкера, в подвале разговаривавшего с Ренфилдом. Она подумала было о том, чтобы спуститься туда и уладить ситуацию, виновницей создания которой являлась она сама, но чувствовала себя не в настроении распутывать тот сложный эмоциональный клубок, ею же связанный. Возможно, у нее просто не хватило смелости сделать его несчастным только потому, что она была слишком слаба, чтобы держать в узде собственные низменные потребности.
Она услышала за окном снаружи двигатель автомобиля и выглянула сквозь кружевные занавески, увидев отца, прибывшего к дому в Бентли. Люсиль удивилась этому: она думала, что он спит в своей спальне. Но он рано встал и отправился в Брашов за документами для вампира. Без необходимых подходящих документов по сельской местности передвигаться уже больше было невозможно, и партизаны пользовались услугами дружественно настроенного к ним типографа, подделывавшего для них необходимые документы. Документы, талоны на продовольствие и визитка были изготовлены на имя Влада Валлаха — владельца похоронного бюро из Фынтына-Албэ в Буковине. Люсиль улыбнулась чувству юмора своего отца.
«Я отнесу их ему», сказала она и понесла документы наверх. Прежде чем войти, она постучалась.
«Войдите», объявил властный голос Князя.
Войдя в комнату, она обнаружила, что он улыбается, читая какую-то книгу. Он приподнял обложку, чтобы она ее увидела: это был сборник стихов карманного формата Огдена Нэша — американского поэта-юмориста.
«Очень забавно пишет этот парень», сказал он, закрыв книжку и отложив ее в сторону.
«Вы же потеряете место, на котором остановились», заметила она.
«Я запоминаю номер страницы, на которой остановился», ответил он ей. «Мне очень понравились многие тома, которые вы мне порекомендовали. Насыщенная и познавательная трапеза для ума. Весьма благодарен».
«Абсолютно не за что», сказала она. «Вы только скажите мне, когда вам будут нужны еще книги. Нам удалось раздобыть для вас кое-какие документы. Чтобы вы могли передвигаться по стране».
Она вручила ему документы, и он осмотрел их, но без особого интереса, не сделав никаких замечаний ни по поводу имени, ни даже по поводу профессии.
«Выезжаем, когда стемнеет», сказала она ему.
«С нетерпением жду возможности отправиться в путь», ответил Князь. «И наказать наших врагов».
«Я тоже», ответила она и повторила эти слова еще раз, про себя: «Я тоже».
Она вышла, оставив его одного дочитывать книгу, и спустилась вниз, обнаружив на первом этаже Хорию, Клошку и Кришана. Ее отец позвал за Харкером и Ренфилдом, чтобы те поднялись из подвала. Люсиль отправилась на кухню, отыскать там что-нибудь, чем можно накормить людей, и отец стал ей помогать. Это повлекло за собой обычные в последнее время разговоры о недавних требованиях немцев к румынским крестьянам: сдавать им картофель, сахарную свеклу и пшеницу — продукты, которые местные жители держали для себя про запас.
«Если так будет продолжаться и дальше, то продуктов не хватит, чтобы прокормить наше собственное население», стал жаловаться Кришан. «Производство продукции и так уже упало, потому что так много молодых людей призвано с хозяйств в армию».