Кларендон, конечно, имел основания для обиды на короля. В свое время ему удалось выдать свою дочь Анну за герцога Йоркского. В его жилах не было ни капли королевской крови, но его внуки могли унаследовать трон, и, думая об этом, многие при дворе сгорали от зависти. Кларендону часто изменяло чувство скромности, и в конце концов министр надоел королю, тем более что он являлся объектом нападок парламента и, кроме того, постоянно старался внушить Карлу мысль о пагубном влиянии на него фавориток. Он умер в 1674 году, не догадываясь о том, что именно изгнание дало ему шанс войти в историю. Во Франции Кларендон завершил свой трехтомный труд «История мятежа и гражданских войн в Англии», став основателем консервативной школы в изучении политических потрясений в Англии середины XVII века и реставрации Стюартов.[213]
В 1668 году в ответ на критику парламента Карл расширил состав правительства. На политическую сцену вышли его пять советников — Томас Клиффорд; Генри Беннет, граф Арлингтон; Джордж Вильерс, герцог Бекингем; Энтони Эшли Купер, граф Шефтсбери; Джон Мейтленд, герцог Лодердейл. Из начальных букв их имен остряки быстро составили слово КАБАЛ (CABAL), что по-английски означает «политическая клика». В полном смысле слова КАБАЛ не был единым целым — чем-то вроде министерства. Король не совещался с его членами как с неким органом, сами они расходились во мнениях и редко действовали согласованно; двор часто делил симпатии между двумя фракциями во главе с Арлингтоном и Бекингемом, при этом Арлингтон был более влиятелен.[214] Но некоторое время КАБАЛ все же пользовался авторитетом.
Вестфальский и Пиренейский миры призваны были закрепить в европейских международных отношениях систему равновесия сил, которая продержалась на континенте около двадцати лет. При этом один из гарантов европейского равновесия — Франция, имея для этого все возможности, нарушала баланс сил в свою пользу. В 1667 году Людовик XIV оккупировал значительную часть Испанских Нидерландов. Государственные интересы Англии и интересы протестантизма требовали в создавшихся условиях проведения антифранцузской политики. Помимо этого английским торговым и колониальным интересам явно противоречила политика французского министра Ж.-Б. Кольбера, особенно после введения во Франции в 1667 году жестких тарифов на английские товары. Кстати, Кольбер в целом не одобрял территориальную экспансию своего сюзерена, полагая, что экономические реформы могут привести к гегемонии Франции в Европе и без демонстрации силы.[215]
При всем своем расположении к Франции Карл II был вынужден временно подчиниться логике событий и, главное, давлению парламента. Осенью 1668 года по инициативе великого пенсионария Яна де Витта Англия заключила Тройственный союз с Голландией и Швецией. Голландцы, напуганные французами, предпочли забыть о соперничестве с Англией и протянуть руку помощи своим вековым врагам — испанцам. Англичане восторженно приветствовали образование протестантского союза, заставившего Людовика немного умерить свой пыл. В результате 2 мая 1668 года в Аахене был подписан франко-испанский мирный договор, по которому французы довольствовались одиннадцатью городами, а Мадрид отказался от Франш-Конте. 15 июля того же года Людовик XIV, Карл II и Генеральные Штаты Голландии заключили договор о защите мира между французской и испанской коронами.[216]
Но скоро все изменилось. Дипломатия Франции, не оставившей своих намерений отвоевать Испанские Нидерланды, на которые имела права жена Короля-Солнца из-за невыплаты Мадридом ее приданого, стремилась к ликвидации Тройственного союза. В Версале прекрасно знали, что его популярность в Лондоне ничуть не преуменьшила торговых разногласий между Англией и Голландией. Для Карла же идеалом государственного устройства была Франция: по небесспорному мнению ряда историков, он «пытался внедрить католический абсолютизм a la Française на английской почве».[217] В любом случае английский король нуждался в финансовой и политической поддержке французского сюзерена.