Стоит заметить, что мнение о полном копировании при Карле всего французского не совсем справедливо. Великий пожар в Лондоне и недолгое сближение с Голландией заметно отразились на общественном и придворном быте Англии. Король, а за ним и придворные на время перестали подражать французам в нарядах и в образе жизни; патриархальная простота вытеснила недавнюю роскошь; бархат, кружева, парча, бриллианты почти исчезли, и на смену им пришли сукно, шерстяные ткани, сталь, слоновая кость. Балы и спектакли, признанные бесовскими потехами, сменились проповедями, чтением «Потерянного рая» Джона Мильтона, Библии. На глазах двора Карл II из сибарита превратился чуть ли не в стоика. Он решил, что двор должен продемонстрировать стране пример экономии, отказавшись от французской моды и «заменив камзолы, жесткие воротники, ленты, плащи на скромные, по персидскому образцу, жилеты с поясом или лентой, а шнурки и подвязки с драгоценными камнями — на пряжки».[221] Было ли такое поведение короля компромиссом в отношении критикующего его парламента и даже приближенных (король «слишком уж интересуется французской модой»)? Вполне возможно.
Новости о переменах в Лондоне весьма задели французского монарха. Но Карл II недолго придерживался нового стиля, и скоро почти все вернулось на круги своя. Правда, к концу 70-х годов английский король заметно дистанцировался от подданных. Он уже не гулял свободно, как раньше, по улицам Лондона и демонстрировал холодность в отношении лондонского Сити.
Так или иначе, но весной 1672 года Англия как союзник Людовика XIV вступила в третью по счету войну с Голландией. 23 марта 1672 года англичане — не очень успешно — атаковали голландский конвой близ острова Уайт. Объявление войны со стороны Альбиона последовало несколькими днями позднее, а 6 апреля в войну вступили французы. Французская армия вторглась в пределы Голландии, перешла Рейн и дошла до Амстердама. Несмотря на то что 7 июня де Рейтер нанес поражение объединенному англо-французскому флоту, вторжение Людовика XIV поставило страну в критическое положение. Политика де Витта, до последнего дня заигрывавшего с французами, потерпела крах, а сам он и его брат 20 августа были убиты разъяренной толпой, подстрекаемой оранжистами. Теперь все надежды на спасение были обращены на 22-летнего принца Вильгельма Оранского — молодого человека, никому не высказывавшего своих истинных чувств и стремлений. 4 июля 1672 года Генеральные Штаты Голландии провозгласили принца Оранского статхаудером.
Вильгельм не только изгнал французов с территории Нидерландов, но и развил бурную дипломатическую деятельность, заключив договора о союзе и взаимопомощи с Бранденбургом, Испанией и переставшим придерживаться нейтралитета императором Священной Римской империи Леопольдом I. К этой коалиции присоединилось большинство немецких князей. Поражения, нанесенные де Рейтером 7 июня и 21 августа 1673 года англо-французскому флоту под командованием принца Руперта и графа д’Эстре, способствовали выходу в начале 1674 года Англии из войны. Арбитром между Лондоном и Гаагой на мирных переговорах стала королева-регентша Испании, которая угрожала начать войну против Карла II, если тот будет продолжать военные действия и поддерживать Францию.[222]
На Альбионе было неспокойно. Парламент выразил Карлу II недовольство войной против протестантской республики, в которой их король выступал не как защитник английской торговли, а как лакей французского монарха. Еще совсем недавно, в 1660-х годах, католицизм был подавлен и не представлял опасности, но заигрывания с Францией принесли свои плоды. Была издана «Декларация о веротерпимости», приостановившая действие репрессивных законов как против протестантских диссидентов, так и против католиков, но всем стало ясно, что это реверанс в сторону католиков. В обществе носились небеспочвенные слухи о том, что высшие должности в армии находятся в руках католиков и что католики есть среди членов правительства. Страх и ненависть, которые испытывали англичане по отношению к католической Франции и к ее растущей гегемонии в Европе, были сильнее, чем негодование по поводу побед голландцев на море и желание опередить их в торговле. Многие считали, что французы подкупили короля и его министров, а те продали свободу и веру Англии. И это при том, что секретная статья Дуврского договора не разглашалась! Однако похоже, что в начале 1673 года Арлингтон поделился с Шефтсбери этим секретом. Шефтсбери вышел из правительства и сразу же возглавил оппозицию, которая непримиримо критиковала короля и быстро набирала силу.
222
Corps Universelle diplomatique. Vol. VII. pt. I. P. 163–164, 164–165, 255–258; Robb. P. 192.