Политическое возбуждение царило повсюду: в кофейнях говорили о политике, в памфлетах ругали правительство, любые выборы становились ареной жарких дебатов. Чтобы не дать католицизму восторжествовать над англиканством, в 1673 году оппозиция выработала акт «О присяге», согласно которому никто не мог занять государственную должность или получить назначение во флот или в армию, если не приносил официальную присягу по англиканскому образцу, в которой содержалось неверие в доктрину пресуществления (одна из фундаментальных католических доктрин, утверждающая, что во время причащения хлеб и вино пресуществляются в тело и кровь Христа). Католики, обнаружившие себя отказом от выполнения требования этого акта, лишались возможности занимать любую государственную должность. В результате государственные учреждения были очищены от католиков, и даже брат короля и его наследник вынужден был отказаться от должности генерал-адмирала, ибо являлся католиком.
Одновременно палата общин вела борьбу с коррупцией, стремясь поддержать авторитет парламента. Члены палаты общин заявили, что «поведение дающего и берущего взятку одинаково позорно и должно быть наказуемо законом», и даже предложили, чтобы «каждый член палаты дал клятву, что не получал денег», поскольку иначе «народ будет думать, что король дает нам деньги для того, чтобы мы поступали против интересов нации».
Финансовый кризис и приостановка платежей по займам способствовали разногласиям в правительстве. КАБАЛ распался. Входившие в него Эшли и Бекингем поддержали оппозицию, к тому же Бекингем рассорился с королем. Католик Клиффорд отказался принести присягу. Арлингтон был смещен из-за своей непопулярности, и только циничный, жестокий и услужливый Лодердейл, управляющий от имени короля Шотландией, сохранил свою должность. Лорд-канцлером вместо Клиффорда стал землевладелец из Йоркшира Томас Осборн, приобретший в палате общин немалое влияние. В 1674 году Карл оценил усилия Осборна, реформировавшего финансовую систему и значительно увеличившего независимые от парламента доходы короны, даровав ему пэрство и титул графа Денби.[223]
Главными лозунгами политики Денби были бережливость, защита англиканства и независимость от Франции. Будучи неплохим администратором и трезво оценивая сложившуюся ситуацию, он пытался найти выход из кризиса и занять промежуточное положение между королем и парламентом. Чтобы сплотить своих последователей вокруг короны и покончить с оппозицией, Денби в 1675 году предложил к акту «О присяге» дополнение, согласно которому занимать государственную должность, а также заседать в парламенте имеет право только тот, кто поклялся считать любое сопротивление королевской власти преступным. Но его противники, в первую очередь Шефтсбери и Бекингем, не складывали оружия и способствовали провалу этой поправки в палате общин.
При этом внешнеполитический курс Денби пользовался всеобщей поддержкой. Спустя год после заключения мира с Голландией возникла идея подкрепить англо-голландский договор более тесными узами. Популярность Денби достигла пика, когда он стал инициатором брака между старшей дочерью герцога Йоркского Марией (ей было всего двенадцать лет) и Вильгельмом Оранским. Карла убедили в том, что союз между принцессой Марией и протестантским правителем ослабит влияние оппозиции, возглавляемой Шефтсбери. Под давлением палаты общин и Денби король стал склоняться к политике посредничества между еще воюющими французами и голландцами. На это дело парламент выделил субсидии в размере 600 000 фунтов.
В начале 1677 года Карл II направил специальную дипломатическую миссию во главе с лордом Арлингтоном в Гаагу окончательно договариваться о браке Марии и Вильгельма Оранского. В том же году этот союз состоялся. Он был несомненной победой статхаудера, получившего, таким образом, дополнительные права на английский трон. Впрочем, Карл и его брат Яков не считали Вильгельма серьезным противником. Герцог Йоркский был слишком уверен в своих правах на трон, чтобы всерьез рассматривать угрозу, которую мог представлять для него будущий зять, хотя и считал, что миссия проголландски настроенного Арлингтона разозлит французский двор.[224]
Совсем иначе на англо-голландский брачный альянс смотрели во Франции. Людовик XIV так отреагировал на эту новость, как будто потерял половину своей армии. Король-Солнце был в высшей степени удивлен и рассержен поведением государства, которое до того шло в фарватере его дипломатии.