В целом же ситуация в английском обществе характеризовалась в эти годы антифранцузскими и антивоенными настроениями. Так, автор популярного «Письма к другу», появившегося в 1677 году, придерживался мнения, что каждое христианское государство должно противостоять амбициям Франции, которая неуклонно наращивает свою военную мощь и силу. Он отмечал, что «французы выступают за универсальную коммерцию так же, как и за универсальную монархию». А англичане «теряют свою репутацию за границей, когда подчиняются политике Франции». Английское государство «может обеспечить жизнь своего народа, но недостаточно богато для завоеваний: это уже показала война с Ирландией — бедным народом и плохими солдатами».[225]
В 1678 году в Англии никто не знал, что будет завтра — мир или война. Выступая в палате общин 28 мая 1678 года, Карл II пытался отстоять свое «неоспоримое право» заключить любые союзы, которые сочтет необходимыми. Он говорил, что если и впредь будет нарушаться его привилегия в вопросах внешней политики, то «ни одно государство не поверит, что суверенитет Англии зиждется в короне». При этом король потребовал добавочных субсидий в размере 300000 фунтов. Парламент, пребывая в уверенности, что война с Францией неизбежна, проголосовал за выделение миллиона фунтов. Поражающие воображение авторитет и военная мощь Людовика XIV в Европе пугали всех: Брюссель и Амстердам, Мадрид и Вену. В Лондоне тоже опасались Короля-Солнце, несмотря на заключенный с ним ранее секретный договор в Дувре. Денби не сомневался, что его можно нарушить, поскольку ситуация коренным образом изменилась. Французские войска прошли через Испанские Нидерланды и оккупировали три из семи провинций Голландской республики.
В это время герцогиня Портсмут, подражая фаворитке Людовика XIV Луизе де Лавальер, заговорила с Карлом II о своем желании поступить в монастырь. Ее чувства, скорее всего, были спровоцированы появлением в 1676 году на придворной сцене новой француженки — герцогини Мазарини, урожденной Гортензии Манчини, племянницы первого министра Франции в 1643–1661 годах кардинала Мазарини. Гортензия и Карл были знакомы прежде. В 1659 году Карл просил руки тринадцатилетней Гортензии у Мазарини, но тот отказал нищему королю без королевства, о чем через год пожалел. Теперь, после шестнадцати лет бурной жизни вдали от психически ненормального мужа, она удовольствовалась положением метрессы короля. Гортензия была очень образованной женщиной, сочиняла мемуары и содержала салон, любила спортивные занятия и часто одевалась в мужское платье. Летними вечерами она вместе с Карлом отправлялась плавать, а по утрам, когда все остальные отдыхали в постели, поднималась с солнцем и играла с королем в теннис на дворцовом корте.[226] Король, приближаясь к 50-летнему рубежу, по-прежнему оставался энергичным мужчиной и старался не изменять своим повседневным привычкам даже в сложных ситуациях.
В августе 1678 года бывший католический священник Титус Оатс сообщил Тайному совету о существовании заговора католиков, которым якобы руководят из Рима. Число заговорщиков, по его словам, достигало 200000 человек. Цифра эта не представляется реальной, поскольку среди 5 млн. населения Англии католиков насчитывалось всего 50 000 человек (по другим данным — 13 500 человек). На основании писем английских католиков и иезуитов, адресованных единоверцам во французских католических семинариях, Оатс обвинил в организации заговора личного секретаря герцогини Йоркской Эдварда Коулмана. Цель заговорщиков заключалась в совершении государственного переворота путем убийства Карла II, замене его на троне братом Яковом и всеобщем избиении протестантов.
Насколько сам Яков Йоркский был замешан в заговоре, не известно, ибо прямых свидетельств не найдено, но очевидно, что у Якова с братом были расхождения по поводу статуса католицизма в королевстве, а также отношений с Нидерландами и парламентом, который Яков советовал разгонять за непослушание. Известны были и профранцузские симпатии наследника короны, долгое время проведшего на французской службе, и то, что Людовик XIV сочувствовал английским католикам. Англичане в большинстве своем верили, что католики в Англии и за ее пределами стремятся к уничтожению протестантской монархии ради «католического абсолютизма». В конце 1678 года друг Джона Мильтона поэт Эндрю Марвелл опубликовал памфлет «Угроза папства и арбитражное правление в Англии», в котором говорил об опасности «превращения законного правительства Англии в абсолютную тиранию, а протестантской религии — в папскую».[227]