Коулмана арестовали. Трудно сказать, замышлял ли он заговор на самом деле, но в его оживленной переписке со своими единомышленниками на континенте ясно просматривалось желание восстановить католическую веру и разочарование католиков действиями Карла. В октябре 1678 года Коулман предстал перед лондонским судьей Эдмундом Годфри. По Англии пошла волна антикатолической истерии. Ее изрядно подогрела гибель Годфри, когда рассмотрение дела еще продолжалось. Предполагаемых убийц повесили, но, в сущности, обстоятельства смерти судьи так и остались не выяснены. Распространялись слухи о готовящейся высадке в Англии французов и испанцев (что лишний раз доказывает их нелепость) и о том, что католики вооружаются и закладывают бомбы под церкви. На улицах Лондона день и ночь дежурили вооруженные отряды милиции.
Жертвами озлобленности и страха англичан стали не только герцог Йоркский и его окружение, но и все правительство Карла. Что касается Денби, то он надеялся, что недоверие его не коснется, поскольку проводил политику сотрудничества с лидером протестантов Вильгельмом Оранским. Но его политические оппоненты, обильно подкармливаемые деньгами и советами, напали с неожиданной стороны. В унисон с ними действовал и Людовик XIV, жаждавший уничтожить Денби как инициатора брака между Вильгельмом Оранским и Марией Стюарт.
Французский посол рассказал своему монарху, что представитель Альбиона в Париже Ральф Монтегю может представить в парламент документальные свидетельства того, что Денби на переговорах в Нимвегене, где в 1678–1679 годах проходил мирный конгресс, получил от французов взятку. Монтегю надеялся, что Людовик заплатит ему за службу, и назвал конкретную цену — 100000 экю. Король-Солнце согласился, и в один прекрасный день Монтегю показал в палате общин чеки, в которых значилась сумма во французских номиналах. Под ними красовалась подпись «антифранцузского» лорд-канцлера Англии — Денби! Еще Монтегю предъявил в парламенте письма, написанные Денби Людовику XIV, в которых упоминалось о 6 млн. ливров — цене согласия Англии на договор между Англией и Голландией. Отставка, импичмент, Тауэр — эти неизбежные результаты не заставили себя ждать. Правда, король не побоялся дать Денби возможность оправдаться в палате лордов в присутствии своего обвинителя — Монтегю. Оба человека так много знали…
Довольно скоро Денби был освобожден из Тауэра. А Карл в декабре 1678 года распустил Кавалерский парламент, который заседал с небольшими перерывами восемнадцать лет. Крах Денби не оставил королю иного выбора, как занять консервативную позицию в политике.[228]
В этих условиях состоялись выборы в третий парламент Карла II. Большинство мест в нем получила партия вигов, в связи с чем палата общин получила название «первого вигского» парламента. Этот парламент работал недолго — две сессии в течение одного года, но успел рассмотреть ряд важных документов.
Акт «О присяге» был дополнен серией репрессивных законов, направленных против католиков. Был наконец принят знаменитый «Акт для лучшего обеспечения свободы подданных и для предупреждения заточений за морем», запрещавший произвольные аресты и заключение без суда любого англичанина. Карл согласился на его подписание при условии, что виги не будут противиться занятию престола его братом Яковом. Однако виги приложили массу сил, чтобы принять билль «Об исключении герцога Йоркского из права престолонаследия»; борьба вокруг него продолжалась два года и положила начало политическому кризису в королевстве, приведшему к четырехлетнему правлению Карла II без парламента.
Виги считали, что только этот билль и может спасти страну, поскольку, если герцог Йоркский вступит на престол, начнется гражданская война. Тори же заявляли, что билль «разделит королевство» и «заставит герцога прибегнуть к иностранной помощи». Проект билля «Об исключении…» прошел второе чтение, но принят не был, поскольку король распустил неугодный ему парламент.[229]
Именно во время работы этого парламента в английском обществе стали широко употребляться названия «виги» и «тори». Обе стороны не стеснялись в выражениях. «Тори — это чудовище с английским лицом, французским сердцем и ирландской совестью. Это широколобое существо с огромным ртом, задом, похожим на два бедра-окорока, полностью лишенное мозгов. Тори похожи на диких кабанов, подрывающих конституцию, покушающихся на оба оплота нашей свободы — на парламент и судей…» Сторонники короля не терялись: «Напыщенная речь вигов состоит из вздохов, всхлипываний, стонов, икоты, причем особый оттенок этому придает гнусавость».
229
Archives… T.V. P. 367; Cobbet’s Parliamentary History of England., T.IV. P. 1133, 1183.