Так, несмотря на сложность политической ситуации, Карлу II удалось сохранить свои позиции. Опыт изгнания научил его находить союзников, учитывать интересы разных политических сил и идти, насколько он считал приемлемым, навстречу своим противникам. Не зря современный нам его биограф С. Кут назвал Карла II «августейшим мастером выживания».
После расправы над участниками заговора никто больше не решался бросить вызов королю. Как это часто бывает, отношение в стране к монарху, который, избежав смерти в результате двух заговоров, остался хозяином положения в королевстве, значительно улучшилось. Позиции тори укрепились. Однако многих англичан мучила мысль: что будет после смерти короля?
В последние годы правления Карла II жизнь двора была праздной. Придворные гуляки отнюдь не молодели, как и сам король. Для подавляющего большинства подданных это по-прежнему был «веселый государь веселого острова» — красивый молодой человек с дерзкими глазами, водопадом густых темных кудрей, звонким голосом, беззаботными манерами и необузданным стремлением к хорошеньким девушкам, окруженный болонками, любивший музыку. Таким Карл выглядел на сцене сельских театров и картинах придворных живописцев. Однако сам оригинал представлял собой преждевременно состарившегося человека средних лет, стремительная походка которого уступила место шарканью, лысеющего, со слезящимися глазами, впалыми щеками и вставными зубами, медленно сходящего в могилу посреди толпы прихвостней и обирающих его любовниц.
Впрочем, Карл оставался верным себе до конца. Последний раз он веселился 1 февраля 1685 года, за пять дней до смерти. «Король развлекается с возлюбленными — герцогинями Портсмутской и Кливлендской, а также Мазарини», — писал свидетель происходящего Джон Ивлин. Собравшихся услаждал любовными песенками французский юноша, а «около двадцати высокородных дворян и других распутников сгрудились за игорным столом, и перед каждым из них было не меньше двух тысяч золотом».[232]
Повседневная жизнь Карла, хотя и спасала его морально — в ней он находил забвение от несбывшихся надежд и нелегкой политической реальности, — губила его физически. Здоровый от природы человек в 55 лет не только выглядел, но и был настоящим стариком.
6 февраля 1685 года второй апоплексический удар пресек жизнь короля на пятьдесят пятом году от рождения и на двадцать пятом правления. Последние часы жизни он провел в Уайтхолле. По желанию герцогини Портсмут, брата и, как видно, своему собственному (на этот акт его мог подвигнуть государственный интерес, дабы исключить сам факт перехода короны от протестанта к католику) Карл II, умирая, перешел в католичество. Затем он попросил у всех прощения и вспомнил своих возлюбленных, пожелав, чтобы о них хорошо позаботились. «Мне очень жаль, джентльмены, покидать вас в такое время», — заметил он окружавшим его смертное ложе придворным.[233] Король был похоронен в Вестминстерском аббатстве, в капелле Генриха VII.
Как политик Карл был одновременно властным и готовым к компромиссам; как человек — свободной и разносторонней личностью, презиравшей условности и склонной к нововведениям. Он был большим поклонником искусств и наук, хотя не являлся ни прилежным читателем, ни серьезным исследователем. Все то, чему Карл покровительствовал в области культуры и науки, получило свое развитие в дальнейшем. Придворная жизнь при нем составила своеобразную конкуренцию придворной жизни во Франции, пусть даже и с оттенком скандальности. Она несла на себе отчетливый отпечаток неудовлетворенного стремления английского короля к неограниченной власти.
Сам Карл оценивал свое правление как весьма успешное. Действительно, политический кризис в королевстве в 80-е годы, казалось, был преодолен, производство и торговля Англии, а также ее морской флот за это время почти удвоились. Были приобретены новые колонии — Бомбей, Танжер, Мадрас, острова в Карибском море. Немалые перемены происходили в Новом Свете. Созданная в 1669 году «Компания Гудзонова залива» основала первые фактории в Канаде. Захват англичанами Нью-Йорка в 1664 году и образование поселения Нью-Джерси привели к тому, что вдоль атлантического побережья Северной Америки протянулась сплошная цепь английских поселений. К концу правления Карла в американских колониях проживало около четверти миллиона человек, не считая доставляемых на кораблях из Африки рабов.