Не считая французских солдат, ему противостояло около 50000 человек, именуемых ирландской армией. Это была, в сущности, полуголодная толпа, состоявшая из необученных крестьян, вооруженных палками вместо ружей. Граф д’Аво и французские офицеры предлагали бывшему королю оставить в деле только регулярную армию — 20 000 пехотинцев, 3000 кавалерии и 2000 драгун, — а остальных отправить по домам. Но Яков отказался и в результате стал командовать не понимавшей приказы толпой. Д’Аво метко отметил, что «он старался утаить от самого себя все, что могло доставить ему огорчение».
10 июля 1690 года французский флот, которым командовал адмирал де Турвилль, встретился с англо-голландским флотом под командованием лорда Торрингтона. Турвилль располагал 100 прекрасно оснащенными кораблями, тогда как у Торрингтона их было всего 68. Французский флот одержал внушительную победу, однако радости известие об этой победе Якову не доставило, поскольку, когда оно пришло, он уже потерпел сокрушительное поражение на суше. Теперь основная миссия флота заключалась в эвакуации несчастного монарха и французских войск из Ирландии.
Глубоко разочарованный, Яков явился в Дублин и там с горечью сказал сестре Сары Черчилль леди Тирсоннел: «Мадам, ваши соотечественники бежали!» Она попыталась утешить его: «Ваше Величество, вы одержали моральную победу, поскольку ирландцы не заслужили такого вождя, как вы».
Решив, что дело проиграно, Яков отбыл во Францию. Тирсоннелы также не задержались на ирландской земле. В это время 5000 французских солдат еще оставались на юге Ирландии, держался осажденный Вильгельмом Лимерик и хранили верность Якову стратегически важные гавани Корк и Кинсале на юге. Поэтому ирландские сторонники Якова сочли его отъезд дезертирством и прозвали его «нагадивший Яков».[289]
В Шотландии якобиты выступили под предводительством графа Джона Грэма Данди. Осенью 1689 года в битве при Килликранки Данди нанес поражение войскам Вильгельма III. Но затем удача изменила графу: он был схвачен и повешен, а его армия рассеялась.[290]
Король-эмигрант не прекратил борьбу за потерянный трон, постоянно предлагая Людовику XIV новые планы вторжения в Британию. Тем более что якобиты уверяли его, будто вся страна только и делает, что ждет возвращения изгнанного короля. Военный министр Франции маркиз де Лувуа, будучи невысокого мнения о политических и военных талантах Якова и учитывая расходы королевства на других театрах войны за Пфальцское наследство, советовал Людовику XIV не реагировать на эти идеи. Но в 1691 году Лувуа скончался, а ситуация на Альбионе казалась из Франции благоприятной для атаки. Создавалось впечатление, что от Вильгельма отшатнулась значительная часть английской политической элиты.
Вильгельм III знал, что честолюбивый Джон Черчилль, уже получивший титул графа Мальборо, но считавший, что новый король недостаточно вознаградил его за оказанные услуги, состоит в переписке с Яковом. Он знал, что и другие придворные, например друг Черчилля Сидней Годолфин и командующий флотом адмирал Рассел, переписываются с бывшим королем. Он также был проинформирован, что Мальборо советовал принцессе Анне Стюарт наладить отношения с отцом. Но до поры до времени Вильгельм смотрел на все это сквозь пальцы, понимая, что такие люди, как Мальборо, связаны с ним не столько узами лояльности и преданности, сколько в силу личного интереса, поскольку от Якова они не получили всего того, чего желали. Все это происходило на фоне непрерывных дискуссий в парламенте о престолонаследии. В то время как виги единодушно утверждали, что трон никогда не будет вакантным для наследников Якова II, многие тори придерживались прямо противоположного мнения.
«Бойся гнева терпеливого человека», — очень точно выразился поэт-остроумец Джон Драйден. Вильгельм уделял большое внимание расширению своей разведывательной сети. Наряду с его другом-голландцем Бентинком и Генри Сиднеем английской секретной службой руководил Дэниел Финч, граф Ноттингем. Анализ переписки графа показывает, что он использовал все средства добычи информации — создание агентуры, перехват корреспонденции иностранных дипломатов, допросы подозрительных лиц, вербовку добровольных информаторов. В 1692 году Ноттингем поручил активному проповеднику революционной кальвинистской доктрины пастору Пьеру Жюрье наладить шпионаж во французских портах. Созданное Жюрье в Роттердаме бюро получало от своих агентов и пересылало в Лондон сведения о якобитах. Английская разведка не раз прибегала к испытанному тактическому приему: не располагая прямыми уликами против отдельных подозреваемых, она старалась скомпрометировать их с помощью провокаторов, а если и это не удавалось — добивалась их осуждения на основании ложных показаний. Не раз случалось так, что якобитов, активно действовавших против Вильгельма Оранского, судили за участие в заговорах, выдуманных провокаторами, в чьих показаниях обрывки истинной информации сочетались с причудливыми фантазиями (иногда, впрочем, частично совпадавшими с действительностью). Двор Якова II в Сен-Жермене кишел английскими шпионами, умудрявшимися красть секретные письма в прямом смысле из платья Марии Моденской и посылать их копии в Лондон.
290
McLynn. P. 10–12. Dickson. P. 22–40; Foster R. Modern Ireland. P. 138–153; Fitzpatrick. P. 24. 245–246.