Рейсвейкский мир и договора о разделах испанского наследства 1698 и 1700 годов между Францией, Англией и Нидерландами заставили было якобитов пасть духом, но смерть 30 июля 1700 года герцога Глостера, сына свояченицы и наследницы бездетного Вильгельма III принцессы Анны Стюарт, вновь оживила их надежды. Однако Яков II Стюарт уже не мог возглавить силы якобитов. В марте 1701 года с ним случился инсульт, у опального монарха парализовало половину тела. 16 сентября 1701 года он скончался в Сен-Жермене. Ко времени своей смерти король в изгнании был последним из живых детей Карла I и Генриетты-Марии.
Его тело в ожидании перемещения после возвращения Стюартов на трон в традиционное место упокоения английских монархов — капеллу Генриха VII в Вестминстерском аббатстве нашло пристанище в капелле Святого Эдмунда в церкви английских бенедиктинцев на улице Сен-Жак в Париже. Сердце отправили в монастырь Шайло, мозг попал в Шотландский колледж в Париже, части кишок, черепа и плоти — в церковь Сен-Жермена, оставшиеся внутренности — в Английский колледж в Сен-Омере. Многие во Франции верили, что Яков II скончался в ореоле святости, и в 1734 году архиепископ Парижа искал доказательства в поддержку канонизации Якова, но у него ничего не вышло. Во время французской революции гробница Якова подверглась разграблению.[297]
Открыто пренебрегая положениями Рейсвейкского мира, Людовик XIV, по совету своего военного министра Шамийяра и вняв мольбам королевы Марии Моденской, признал права сына Якова Джеймса Фрэнсиса Эдварда на английский и шотландский престол под именем Якова III и Якова VIII. Людовик считал, что «некогда король — всегда король». Мария Моденская была согласна с тем, что, пока Вильгельм Оранский является де-факто королем Англии, Джеймс-Фрэнсис-Эдвард должен оставаться частным лицом, но если он откажется от королевского титула, то откажется и от своих легитимных прав по рождению. Впрочем, Людовик руководствовался прежде всего политическими мотивами. Этот акт мог быть ответом на «предательство» Вильгельма Оранского и его союз с императором Леопольдом I. И возможно, права Якова III юридически и идеологически идентифицировались во Франции с правами внука Людовика на ставший вакантным к тому времени испанский трон, на который претендовал и сын Леопольда. Скоро в Европе вспыхнет война за Испанское наследство (1701–1714), в которой Франция продемонстрирует свою силу, но потеряет гегемонию.
Так или иначе, но именно признание прав претендента Версалем заставило Вильгельма III начать подготовку к войне и сплотить общественное мнение в Англии вокруг своей дипломатии. В июне 1701 года парламент принял обеспечивавший протестантское престолонаследие в Англии «Акт об устроении», в соответствии с которым преемницей Анны Стюарт на троне назначалась ее двоюродная тетка, дочь сестры Карла I Елизаветы — ганноверская курфюрстина София.[298] В 1702 году Вильгельм умер, и на престол взошла младшая дочь Якова Анна. Она пробыла королевой двенадцать лет и на месяц с небольшим пережила Софию; ей в 1714 году наследовал сын Софии — ганноверский курфюрст, ставший королем Георгом I.
Джеймс-Фрэнсис-Эдвард не сложил оружия, и в 1715 году поднял восстание в Шотландии, надеясь на помощь Испании и Франции, но был разбит. В 1745 году якобиты поднялись опять под знаменами внука Якова II Чарльза-Эдварда Стюарта и опять потерпели поражение. С тех пор серьезных попыток вернуть Стюартам британский престол не предпринималось. Притязания Чарльза перешли к его младшему брату Генри-Бенедикту Стюарту, дьякону Коллегии кардиналов католической церкви. Генри был последним из легитимных наследников Якова; у него не было родственников, которые могли бы публично заявить о правах на трон после его смерти в 1807 году. Что же до потомства внебрачных детей Якова II Стюарта, то оно существует и сегодня: в частности, потомками Генриетты Фитцджеймс (и соответственно Черчиллей) через свою мать Диану Спенсер являются внуки Елизаветы II принцы Уильям и Гарри.
В заключение скажем, что связывать мировоззрение и политику Якова Стюарта только с католицизмом, совмещенным со стремлением к абсолютной власти, или только с борьбой за власть придворно-аристократических элит будет неполным. Шла борьба за власть между религиозно-политическими союзами, и это было продолжением «конфессионального века».