Карл I воспринял беспорядки в Шотландии как восстание против своей власти и не признал решения Генеральной ассамблеи; в результате стороны начали готовиться к войне. Король обошелся без парламентской помощи, однако хронический дефицит казны не позволил ему собрать значительную армию. Более того, симпатия к шотландским протестантам способствовала деморализации английских солдат. План военной кампании Карла заключался в одновременной атаке с трех направлений: армия короля должна была атаковать Шотландию с юга в направлении Эдинбурга, флот — высадить десант в Абердиншире для поддержки королевских отрядов маркиза Хантли, а в Кинтайр планировалось вторжение ирландских сил графа Антрима.
Ковенантеры заранее подготовились и собрали средства, на которые закупили на континенте вооружение и обмундирование. Они обратились к Швеции с просьбой разрешить шотландским солдатам на шведской службе вернуться домой и предоставить Шотландии амуницию и оружие против Англии. Шведский канцлер Оксеншерна, который ассоциировал шотландское восстание с войной Швеции за независимость столетием раньше (1521–1523), послал около 30 тяжелых пушек, 4000 мушкетов и столько же мундиров, а также отпустил домой 300 шотландских офицеров. В Шотландию вернулись несколько опытных полководцев, участвовавших в Тридцатилетней войне, среди которых выделялся Александр Лесли. Восставших поддержали шотландские поселенцы в Ольстере и английские пуритане. Военное превосходство шотландцев в этой войне, получившей название Первой Епископской, было очевидным. Уже в январе 1639 года ковенантеры овладели двумя королевскими замками, а в июне граф Монтроз захватил Абердин. Попытки вторжения в Кинтайр были отбиты войсками графа Аргайла. В мае королевские войска прибыли в Бервик и попытались форсировать реку Твид, однако были остановлены армией Александра Лесли. 18 июня 1639 года гам было заключено перемирие между королем и ковенантерами. Стороны обязались сложить оружие, а Карл обещал созвать шотландский парламент и передать спорные вопросы на его рассмотрение.
Это перемирие ослабило его позиции сразу по четырем пунктам. Во-первых, король проиграл, несмотря на военное превосходство, и потерял свой лучший (если не единственный!) шанс победить шотландцев. Во-вторых, Карл, хотя и временно, отступил от ранее принятой позиции — «Я лучше умру, чем удовлетворю эти ужасные требования!», что дискредитировало не только его, но и его советников. В-третьих, памфлеты, появившиеся в Англии во время шотландского кризиса, инициировали дебаты по вопросам, которые раньше были табу, — литургии, церковному управлению, ограничению королевской власти; обсуждалась даже возможность оправдания сопротивления. И в-четвертых, Карл стал банкротом. Кампания стоила 1 млн. фунтов, казна была пуста.[120]
Правда, перемирие король попробовал использовать для переговоров с умеренными ковенантерами, включая Монтроза. Но компромисса стороны не достигли: Карл по-прежнему настаивал на сохранении епископата в шотландской церкви. Раздосадованный, он прервал переговоры и вернулся в Лондон, отказавшись участвовать в работе Генеральной ассамблеи и парламента Шотландии, которые не только подтвердили в августе ликвидацию епископата, но и объявили, что сам пост епископа противен божественным установлениям. Лидеры ковенантеров начали переговоры с Францией о военной поддержке. Они послали своего представителя Колвилла в Париж с письмом, озаглавленным «Королю» (Au Roi), в котором было упомянуто о традиционной франко-шотландской дружбе и содержалась просьба о помощи, поскольку Людовик XIII «защищает все обиженные государства». Но хотя англо-шотландская война нашла подробное описание во французской прессе, Людовик XIII, а точнее, его первый министр кардинал Ришелье не отреагировали так, как того ожидали шотландцы. Крестьянские восстания во Франции и война, требующая много средств, не позволили это сделать. Да и традиционные связи французов и шотландцев в условиях англо-шотландской унии приобретали совсем иной смысл.