Он делал все возможное, чтобы их успокоить, посещая пресвитерианские службы и повысив статус их лидеров. Именно тогда Лесли стал графом Левеном, а Аргайл — маркизом. Но его оппоненты требовали еще больше пожалований, а особенно права вето в отношении всех крупных назначений — советников, судей, старших офицеров и т. д. 16 сентября Карл неохотно предоставил это право, но параллельно создал роялистскую фракцию из тех, на кого ковенантеры определенно могли наложить вето. В течение следующих четырех недель грум опочивальни короля и его близкий компаньон с детства Уильям Мюррей составил заговор с целью ликвидировать главных шотландских оппонентов Карла. Полковник армии ковенантеров Джон Кочрэйн предложил заманить Аргайла и герцога Гамильтона в королевские апартаменты в Холируде, арестовать их и отправить под охраной в Эдинбургский замок. Но заговор расстроился: два солдата, задействованные в аресте (и, если понадобится, и в убийстве), выдали план своим потенциальным жертвам, которые покинули Эдинбург 12 октября, оставив Карла «объяснять инцидент» шотландскому парламенту. Король отрицал свою причастность к заговору, Мюррей и его товарищи единодушно заявляли, что они действовали самостоятельно, но ни в шотландском, ни в английском парламентах им не очень-то верили. Ковенантеры закрепили свое право вето, подтвердив опасения Карла, что он «будет иметь не больше власти в Шотландии, чем дож Венеции».[125] А в Лондоне этот инцидент только усугубил недоверие к монарху — ведь он способен на коварство!
Известие о вспыхнувшем в октябре 1641 года восстании в Ирландии еще больше накалило атмосферу в Лондоне и во всем королевстве. Какова бы ни была оппозиция старых английских членов ирландского парламента, по вероисповеданию католиков, политике Страффорда, к Карлу они относились лояльно и считали, что он был введен в заблуждение пагубным влиянием графа. Другое дело — новые английские поселенцы в Ирландии, бывшие пуританами и сочувственно относившиеся к деятельности английского парламента. Из событий 1640–1641 годов в Англии они сделали свои выводы. Успех процесса против Страффорда ослабил влияние Карла в Ирландии и в то же время обеспечил естественный канал для сотрудничества между ирландской и старой английской католической знатью. Восстание возглавляли знать и католическое духовенство, противопоставлявшее себя протестантской Англии и бывшее символом борьбы для участвовавших в бунте крестьян. Цели восставших были умеренными: веротерпимость как гарантия безопасности земель и имущества католиков, возврат конфискованных земель (или их части), прекращение произвола английских властей. Восстание осложнялось тем, что эти требования были выдвинуты представителями англо-ирландской знати, в то время как коренные ирландцы выступали за более решительные действия. В октябре 1642 года восставшие образовали Ирландскую конфедерацию католиков, которая смогла установить связи с Папой Римским и католическими государствами Европы.
Эмиссары короля в Ирландии, стремившиеся нажиться на конфискациях, уверили его в том, что в восстании замешаны все католики королевства, и постарались всеми средствами превратить локальный конфликт в гражданскую войну. В Лондоне появились панические брошюры о тысячах ирландских протестантов, будто бы павших от рук мятежников, которые якобы действовали от имени короля и при поддержке Генриетты-Марии и Папы Римского.[126] Неудивительно, что сквайры и купцы, заседавшие в Долгом парламенте (а среди них было немало владельцев земель в Ирландии), увидели в ирландском восстании смертельную опасность. Борясь за свободу в Англии, они считали вполне естественной и допустимой эксплуатацию Ирландии. Парламент выпустил заем под залог 2,5 млн. акров ирландской земли, которую заранее намечено было конфисковать у «мятежников». Новый заем раскупался в Лондоне охотно и быстро. Сам Карл делал все возможное, чтобы утихомирить мятеж. На повестку дня встал и другой вопрос — о вооруженных силах и о том, кто должен ими распоряжаться: король или парламент. Карл намеревался использовать события в Ирландии в своих интересах, но и парламент не собирался выпускать из своих рук контроля над армией. Лидеры нижней палаты знали, что король мог с одинаковым успехом использовать ее как против ирландцев, так и против них самих. В свою очередь, роялисты боялись доверить армию палате общин, тем паче что создание армии и руководство ею всегда являлись правом и обязанностью короны.