В ноябре 1641 года палата общин приняла голосованием Великую ремонстрацию — длинный перечень жалоб на злоупотребления министров короля, совершенных за время его единоличного правления. Документ прошел большинством всего в 11 голосов — 159 против 148 при более чем 200 воздержавшихся. Многие после этого считали, что лидер палаты общин Джон Пим зашел слишком далеко.
Ситуация в Лондоне приближалась к анархии. Пытаясь укрепить свои позиции, король вызвал большую антипатию в столице, особенно когда назначил комендантом Тауэра полковника Томаса Лансфорда, печально известного, хотя и способного офицера. Когда же до Карла дошли слухи о готовящемся в палате общин импичменте Генриетты-Марии, он предпринял решительные действия, которые означали не только конец дипломатического тупика в отношениях между ним и парламентом, но и явились сигналом к началу гражданской войны. Он не без оснований подозревал, что некоторые члены парламента были в сговоре с шотландцами. И 3 января 1642 года Карл приказал парламенту изгнать шесть его членов на основании государственной измены. Получив отказ, он лично вознамерился арестовать пять из них. Возможно, именно Генриетта-Мария убедила супруга сделать это. Новость об аресте быстро дошла до Вестминстера, и разыскиваемые — Пим, Джон Хэмпден, Дензел Холлс, Уильям Строуд и сэр Артур Хейзелриг — 4 января ускользнули на лодке в Сити за несколько минут до того, как Карл вошел в палату общин с вооруженной охраной. Сместив спикера палаты Уильяма Ленталла со своей должности, король спросил его, куда бежали депутаты. Тот ловко ответил: «Прошу прощения, Ваiue Величество, но у меня нет ни глаз, чтобы видеть, ни языка, чтобы говорить на том месте, на какое палата меня избрала, чьей слугой я здесь являюсь». Карлу ничего не оставалось, как с досадой заметить, что «все мои птички улетели», и ретироваться с пустыми руками. Ему не пришлось «вернуться через час хозяином своего королевства», как он пообещал супруге перед отъездом в Вестминстер. Сцена была крайне унизительной для монарха.[127]
Кстати, о его планах членов парламента предупредила графиня Карлайл, отважная, проницательная, в равной степени известная как красотой и остроумием, так и интригами особа, ставшая прототипом Миледи в романе А. Дюма «Три мушкетера». Люси Хэй, графиня Карлайл (урожденная Перси, 1599–1660), появилась на свет в семье Генри Перси, 9-го графа Нортумберлендского. Выйдя в 1617 году замуж за Джеймса Хея, 1-го графа Карлайла, она заняла прочное место при английском дворе. Через некоторое время Люси стала любовницей герцога Бекингема. Поэты Томас Карью, Уильям Картрайт, Роберт Геррик, Джон Саклинг и прозаик сэр Тоби Мэтью воспевали ее красоту. Правда, глядя на портрет, написанный Ван Дейком, в голову приходит мысль, что это восхищение было вызвано желанием художника польстить самолюбию любовницы всемогущего фаворита. Возлюбленной Бекингема графиня была недолго — не объясняя причины, он прервал отношения с ней. Герцог не подозревал, какого врага он приобрел в лице Люси, ставшей из ревности и желания отомстить ему агентом кардинала Ришелье. Графиня сообщала кардиналу все известные ей сведения об отношениях Бекингема и Анны Австрийской.
От неразделенной любви графиня Карлайл страдала недолго. Она согревала постели и Томаса Уинтворта, и его политического противника Джона Пима. Примечательно, что ее политические пристрастия всегда совпадали с позицией очередного любовника. Неудивительно поэтому, что во время гражданского противостояния Люси неоднократно переходила на сторону то короля, то парламента. Будучи фрейлиной Генриетты-Марии, которая вместе с детьми позже нашла приют в Париже, графиня была посредником между ней и роялистами в Англии и параллельно посылала шпионские донесения в Лондон противникам короля. В конце концов в марте 1649 года ее арестовали и заключили в Тауэр, откуда она была выпущена в сентябре 1650 года. После освобождения Люси прожила еще десять лет, но, не имея прежнего влияния, никакой заметной роли в новой политической обстановке уже не играла. Вскоре после восстановления династии Стюартов на английском престоле в 1660 году она скончалась.
5 января мэр Лондона ответил Карлу I отказом на требование выдать «изменников». Обдумав ситуацию, король понял, что переборщил, и решил исправить свой промах. Он составил послание к парламенту, в котором признал неправомочными свои действия против обвиненных им его членов и заверил палаты в том, что отныне при всех обстоятельствах будет блюсти парламентские привилегии столь же ревностно, как свою жизнь и корону. Карл опоздал. Неудачная попытка ареста парламентариев была политически губительна для него. Ни один английский суверен никогда не входил в палату общин с вооруженным отрядом. Одним актом король уничтожил аргументы своих сторонников, что монарх — единственный оплот против растущей волны изменений и хаоса. Парламент быстро подчинил Лондон, и 10 января 1642 года Карл бежал из столицы во дворец Хэмптон-Корт, откуда начал путешествие на север, чтобы собрать армию против парламента.[128]