События середины XVII века в Англии и сегодня оцениваются по-разному. Но сложно спорить с утверждением современного историка Э. Хайеса о том, что «Английская революция была прежде всего массовым политическим движением, однако ее полное понимание может быть достигнуто только путем продолжения попыток связать политическую историю с экономическими, социальными и культурными подходами». Не стоит также забывать о том, что, как заметил в своей «Истории Англии» еще в XIX веке известный немецкий историк Л. фон Ранке: «Канал — не национальная граница».[130] Поэтому особо подчеркнем, что гражданские потрясения на Британских островах были тесно связаны с процессами, происходившими на континенте. Они сопровождались общественными движениями в других странах Европы — такими, как Фронда во Франции, восстания в Португалии, Каталонии и Неаполе, освободительная война под руководством Богдана Хмельницкого на Украине против Польши, попытка монархического переворота в Нидерландах… Все эти параллельные события, ставшие и реакцией, и способом преодоления противоречий и диспропорций переходного периода в различных областях жизни, получили в литературе название европейского кризиса середины XVII века. В этом смысле Английская революция — явление европейского масштаба, на которую влияли при всей их видимой разнородности события на континенте. Катализатором же европейского кризиса и его проявлением в международной сфере явилась Тридцатилетняя война.
Современники тех событий вполне осознавали, что живут во время всеобщего кризиса. Венецианский посол в Мадриде в 1648 году так описывал ситуацию в испанской монархии последних лет: Португалия и Каталония восстали, Восточная Индия с Бразилией потеряны вместе с Португалией, Вест-Индия захвачена голландцами, королевская казна опустошена, друзья стали врагами или равнодушными друг к другу… В исторических мемуарах и памфлетах, вышедших в Италии, Франции, Голландии и Англии, падение Испании сравнивали с падением всей Европы. Сто лет спустя Вольтер в своих «Рассуждениях о природе и духе нации» расширил ареал кризисных явлений до Марокко, Турции, Индии и Китая.[131] В представлении мыслящих людей того времени сущность происходящих в Англии событий состояла в решении конституционно-правовых проблем. Примерно так же представляли себе свои цели участники мятежей против правительств в других государствах Европы.
Реакцию на английские события правительств европейских государств, находившихся на последней стадии Тридцатилетней войны, трудно оценить однозначно. Можно лишь определенно отметить всеобщее неодобрение действий узурпировавшего власть парламента. У Карла I было немало сторонников не только в Англии, но и за ее пределами. Тринадцать выходцев из дома Виттельсбахов вследствие потери Пфальца оказались в той или иной степени втянутыми в события гражданской войны, и прежде всего принц Руперт Пфальцский, хотя его старший брат курфюрст Карл Людвиг поддерживал парламент.
Но могли ли правители Европы оказать хоть мало-мальски солидную поддержку роялистам? Тридцатилетняя война нанесла значительный урон экономике и культуре государств континента, в первую очередь германским княжествам. Население многих районов Германии сократилось в два раза, а в ряде мест — в десять раз. Поэтому помощь роялистам от немецких государств заключалась преимущественно в присутствии единичных наемников либо представителей княжеских домов на службе английского короля. Более того, многие представители протестантских княжеств, подобно Карлу-Людвигу Пфальцскому, сочувствовали парламенту. В январе 1642 года пфальцский курфюрст писал английскому королю: «Правда заключается в том, чтобы иметь волю найти выход из положения, уметь говорить со своими подданными и вступать с ними в переговоры».[132]
Что касается Испании, то ее «золотой век» фактически закончился, когда 19 мая 1643 года молодой французский полководец герцог Энгиенский нанес сокрушительное поражение испанской армии у Рокруа в Южных Нидерландах. Рокруа стал символом разгрома военной и дипломатической системы Испании, после чего она уже не оправилась. Показательным в этом смысле стал уход в отставку графа Оливареса.