Самая высокая точка Марстон-Мура, известная как Кромвель-Пламп и находившаяся за рощей, предоставляла командующим силами парламента прекрасный вид на позиции армии принца Руперта. Армия роялистов составляла 17–18 тысяч человек, в том числе 7000 кавалеристов, парламентская армия имела 27 000 человек, из них 7000 кавалерии. Кавалерия была главной ударной силой в этот период, поэтому общее численное превосходство парламента было не столь существенно. Построение армий было сходным: в центре — пехота, где Ньюкаслу противостоял граф Манчестер, на флангах — кавалерия, которая выступала главной силой во время атаки. Левому флангу королевской армии под командованием Горинга противостоял правый фланг «круглоголовых», возглавляемый Томасом Ферфаксом, а на противоположном фланге принцу Руперту противостоял Кромвель, имевший в резерве отряд Лесли. Среди участников сражения и с той, и с другой стороны были офицеры, имевшие за плечами опыт Тридцатилетней войны: Манчестер, Горинг, Лесли, Ферфакс, — но не они решили исход дела.
После традиционной артиллерийской дуэли несколько раз начинавшийся дождь задержал начало кавалерийской атаки. Казалось, сражение не состоится. Но в 7 часов вечера с пением псалмов кавалерия Кромвеля двинулась сомкнутым строем вперед. Навстречу ей пошла кавалерия Руперта. Две лавины, сверкая мечами и пиками, сближались с нарастающей быстротой. Удар был бешеным. С изумлением Руперт обнаружил, что «парламентский сброд» не рассеялся перед ним, не побежал, как это бывало раньше, а лишь несколько подался назад. Раненный в шею Кромвель, временно покинувший поле боя для перевязки, быстро перестроил ряды и повел их во вторую атаку. Прославленная кавалерия Руперта не выдержала и повернула назад. Позднее Кромвель написал в отчете парламенту: «Бог словно сделал их жнивом для наших мечей».
В центре парламентская пехота, встретив серьезное сопротивление, частично была отброшена, а частично продолжала сражаться в невыгодном положении. На правом фланге конники Горинга прорвали ряды Ферфакса, отрезав его от основных сил, и угрожали парламентской пехоте с фланга. Положение спас Кромвель, завершивший разгром противника на своем участке. Кавалеристов Лесли он отправил преследовать бегущую кавалерию Руперта, а сам бросился в тыл Горингу. Объединившись с отрядами Ферфакса, он разгромил части Горинга, а затем обрушился на оказавшуюся без прикрытия пехоту роялистов. Этот удар и решил исход битвы. 3000 роялистов погибли, 1600 попали в плен. Было захвачено 10 знамен, 16 орудий и 6000 мушкетов. Парламентская армия потеряла 2000 солдат. Непосредственным результатом битвы при Марстон-Муре было уничтожение армии Ньюкасла, взятие Йорка и очистка от роялистов севера Англии.
Кромвель объяснит эту победу «расположением Всевышнего»: «Отнесите славу, всю славу Господу; Он — наша сила, и в Нем наша надежда». И это было искренне. О своих собственных заслугах он скажет так: «Я надеюсь показать себя честным и чистосердечным человеком». Впрочем, именно в последнем после окончания войны усомнились не только его противники, но и те, кто в этом был убежден в ходе ее.
Руперт после битвы при Марстон-Муре назвал Кромвеля «железнобоким», а затем это прозвище распространилось на его солдат. Характеризуя «железнобоких», современник событий, консервативный историк и роялист граф Кларендон, заметил: «Королевские войска после атаки никогда не строятся снова и не способны атаковать в тот же день, в то время как солдаты Кромвеля, независимо от того, одержали они победу или оказались битыми и преследуемыми, тотчас принимают боевой порядок в ожидании новых приказов».
После этого сокрушительного поражения пали роялистские твердыни — крепости в Ньюкасле и в Йорке. У Руперта осталось немногим более 6000 всадников. Принц вынужден был бежать с ними в графство Ланкашир, где сосредотачивались силы короля.[137]
Так кто же в первую очередь виноват в поражении роялистов — Карл, Руперт или полководческий талант Кромвеля? Думается, примерно в равной степени. Карл, написавший эмоциональное письмо, прославленный Руперт, показавший себя неважным стратегом, и Кромвель, оказавшийся на высоте.
Успехам парламентской армии способствовала также датско-шведская война 1643–1645 годов, затянувшая на несколько лет заключение Вестфальского мира, а следовательно, и всю Тридцатилетнюю войну. И Карл, и парламент пытались найти себе союзников за пределами Англии. Весной в ответ на просьбы английского монарха на юг Англии из Испанских Нидерландов прибыл посол императора Пикколомини договариваться о совместной войне «императора и короля против их строптивых вассалов». Но победы шведского полководца Торстенсона сорвали эти планы. В начале 1645 года парламент предложил свое посредничество на переговорах между Швецией и Данией. Шведы согласились и послали своего представителя в Лондон уточнить, в чем суть этих предложений, и на этом, собственно, дело закончилось. Упоминание об этом можно найти в «Acta Pacis Westphallicae» (французская корреспонденция за 1644 год). Показательно, что на протяжении всего тома объемом более 900 страниц английский посол упоминается лишь один раз. Это говорит о том, что Париж более волновали шедшие в Мюнстере переговоры о мире, нежели английские дела.[138] И гражданская война в Англии развивалась без какого-либо серьезного иностранного вмешательства, что также определило ее исход.
138
Lettres du cardinal Masarin… T.I.P. 435; Parker G. The army of Flanders and the Spanish Road. P. 238; Acta Pacis Westphalicae. Ser. II B. Bd I. P. 197.