Генриетта-Мария писала из Лувра, чтобы ее упрямый муж перестал сопротивляться. Она не видела большой разницы между одной ересью — англиканством и другой — пресвитерианством, на что король отвечал, что для него это не просто политический принцип, а вопрос спасения души. Любопытно, что «Французская газета», описывая положение дел в Англии, отмечала, что «желательно, чтобы история разрешилась к благополучию короля и его семьи, которым сочувствуют все французы… Король, шотландцы и парламент договариваются, и будем надеяться, что закончится эта более чем гражданская война».
История же распорядилась так, что Карл отказал шотландцам, которые параллельно вели переговоры с парламентом и в конце концов посчитали более выгодным в январе 1647 года продать его англичанам за 400000 фунтов. Узнав об этой сделке, король лишь усмехнулся, заметив, что его гостеприимные хозяева продешевили.[140]
Он был помещен под домашний арест в Холденби-Хаусе в Нортгемптоншире, но вскоре перемещен в другое место. Если раньше главным противостоянием в королевстве являлся конфликт между королем и парламентом, то к 1647 году о себе заявила третья сила — армия, взгляды которой были более радикальными, чем мнения палат. Лишенный военной силы, Карл ныне превратился в драгоценный приз, и «Армия нового образца» предприняла решительные действия, чтобы этот приз достался ей. 4 июня ее офицер Джордж Джойс силой доставил короля в Ньюмаркет. Позже короля перевели в Отлэндс, а затем в Хэмптон-Корт, где начался новый этап переговоров.
Парламент выставил условия восстановления Карла на престоле — так называемые «Ньюкаслские предложения». Но король никак не мог дать свое согласие на государственную пресвитерианскую церковь в Англии, парламентский контроль над исполнительной властью и вооруженными силами, наказание его сторонников. Вместо того чтобы ответить отказом, он начал тянуть время, решив выиграть на разногласиях между парламентом и армией. Парламент предложил распустить всех солдат по домам, за исключением тех, что понадобятся для покорения Ирландии, выплатив при этом незначительную часть задержанного жалованья. После этого большинство полков, вопреки запретам, в июне собрались в Ньюмаркете. Военные заявили, что не разойдутся, пока не будут удовлетворены их требования — как в отношении их самих, так и королевства в целом. Постановление об удовлетворении требований должен был ратифицировать Всеармейский совет, в котором «агитаторы», представлявшие низших чинов каждого полка, заседали наравне со старшими офицерами. Военные потребовали от парламента также определить дату собственного роспуска и предоставить избирательное право всем совершеннолетним мужчинам. Когда парламентский Лондон стал угрожать сопротивлением, армия заняла столицу, а ее генералы продолжили вести переговоры с Карлом, надеясь вернуть его на трон на условиях более мягких, чем выдвинутые парламентом.
Казалось бы, дело шло к миру: Карл находился в хороших отношениях с Томасом Ферфаксом и Оливером Кромвелем; но его претензии сделаться арбитром между парламентом и армией затрудняли переговорный процесс. Он не желал идти на нарушение своей «божественной» прерогативы, тем более в пользу тех, кто, по его мнению, не обладал для этого законным статусом. Это было серьезной проблемой. Особое раздражение у него вызывал зять Кромвеля Айртон, не желавший демонстрировать «особое» отношение, к которому Карл привык. Можно сказать, что Карлу сопутствовала удача, но он сам все портил, никак не меняя своих позиций.
В окружении короля, кстати содержавшегося с должным почетом, стали циркулировать слухи о готовящемся покушении, и было принято решение бежать из Хэмптон-Корта. Все произошло очень просто, без подкопов или перепиленных решеток, — в ночь на 11 ноября Карл спокойно вышел за, как ни странно, неохранявшуюся калитку. Множество солдат сторожили входы и выходы в Хэмптон-Корте, и на первый взгляд остается загадкой, почему один из них остался без надзора. На самом деле это не такая уж загадка. Есть мнение, что слух об убийстве был пущен Кромвелем, чтобы спровоцировать короля, а после показать всем его ненадежность как переговорщика. Кромвель якобы отправил своему кузену Эдуарду Уолли, командиру охраны в Хэмптон-Корте, письмо, в котором сообщал о заговоре с целью убить короля, в надежде, что оно будет показано Карлу и побудит того к действию. Очевидно, что без содействия охраны этот побег не мог свершиться.[141]