В марте 1645 года четырнадцатилетний Карл, назначенный главой Западной ассоциации и призванный сотворить чудо и спасти монархию, был отправлен в Бристоль, где произошел раскол в рядах офицеров-роялистов. Помимо прочих советников отец отправил с ним человека, которому очень доверял и которого очень ценил за его ум, — Эдварда Хайда, юриста и бывшего члена парламента. Свою главную задачу Хайд видел в том, чтобы подготовить наследника к будущему жребию. Он настаивал на его присутствии на всех политических дискуссиях, журил за невнимательность и праздность. Высокий, подвижный и чрезвычайно чувственный юноша мало отвечал тогдашним нормам красоты, но обладал тем, что в те годы называли магнетизмом. Несмотря на войну, он оставался оптимистом.
После битвы при Несби Карл I настоял, чтобы сын отправился к удаленным границам королевства. В марте 1646 года принц уже находился на острове Св. Марии, а через несколько месяцев, без сопротивления уступив желанию матери, отплыл во Францию и прибыл в Париж. Карл жаждал свободы, ему хотелось оказаться подальше от Хайда с его надоевшим менторством и, в чем он даже себе боялся признаться, от войны. Ему хотелось пожить в хотя бы относительной роскоши. При этом он надеялся помочь отцу, собрав сторонников и деньги за границей.
Реальность была холодным душем на его горячую голову. Мазарини не позаботился оказать наследному английскому принцу подобающий прием. Карла не встречало ни одно важное лицо Французского королевства. Едва сойдя на берег, он сразу почувствовал себя не гостем, а беженцем. Генриетта-Мария жила в неотапливаемом дворце в Сен-Жермене, отсутствие денег было хроническим. Нищета отравляла существование, и принц говорил, что Франция в лице кардинала Мазарини играет в дипломатическую игру «собака на сене», называл кардинала «скупердяем», намеревавшимся принять сторону победителей. Роялисты в изгнании нуждались в поддержке, но когда они обращались к Карлу, тот был не в силах им помочь. К тому же королева, обладая главным словом в распределении скудных средств двора в изгнании, сокращала расходы сына, желая отстранить его от участия в принятии политических решений. Хайд писал: «Все эти годы в Париже принц Уэльский находился под попечительством своей матери».[161] Более того, королева желала женить сына на Большой Мадемуазель[162] — дочери младшего брата Людовика XIII Гастона Орлеанского. Карл не находил ее красавицей, но темперамент принцессы ему импонировал. Он был галантен с нею и, в общем, готов был вступить в брак, который мог обязать французский двор помочь его отцу. Сватовство, впрочем, не состоялось — Мазарини не желал связывать себя лишними обязательствами в условиях, когда на Францию тоже надвигался серьезный политический кризис.
Ухаживая за Большой Мадемуазель, принц Уэльский позволял себе флиртовать с другими женщинами и приобщаться к жизни молодых аристократов Франции. Его соратниками в этом деле стали появившиеся в Париже Джордж Вильерс, герцог Бекингем, и его брат — сыновья знаменитого фаворита Карла I. С точки зрения политики для Карла это было время бездеятельности. В 1646 году по протекции Ньюкасла к обучению принца математике, правда без особого энтузиазма, приступил известный философ Томас Гоббс, последовательный противник любых смут и войн и сторонник абсолютной, но справедливой власти монарха. У наставника будущего короля оставалось время и для других занятий; в это время он работал над своим главным произведением, принесшим ему всемирную известность, — «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского».[163] Гоббс преподнес его своему воспитаннику, но Карлу тогда было совсем не до штудирования столь мудреных книг. Поверхностно ознакомившись с трудом Гоббса, он согласился отнюдь не со всеми его аргументами. Еще более суровой оказалась реакция окружения принца. Она была крайне негативной: люди, еще вчера степенно раскланивавшиеся с Гоббсом, стали его хулителями. Перед ученым встала альтернатива: пребывать во Франции на положении интеллектуала-изгнанника либо вернуться в Англию. После мучительных раздумий он выбрал второе. В 1651 году Гоббс переехал в Лондон, где ранее с одобрения Кромвеля опубликовал «Левиафана». Тем не менее представляется, что философ оказал немалое влияние на формирование политических и моральных взглядов наследника английской короны, которые сказались в будущем.
162
Мадемуазель — в Средние века титул старшей дочери брата французского короля. —