В 1661 году в Англии при покровительстве лорд-канцлера была предпринята попытка создания Государственного банка, имевшая целью достижение выгод для купечества, удешевление кредита, а также финансирование правительства. Удачным в денежном отношении был и брак в том же году короля с португальской инфантой, принесший приданое 2 млн. крон, а также города Танжер и Бомбей. Последний стал основой будущего колониального владычества Британии в Индии.
Португальская инфанта Изабелла-Екатерина Браганца не выделялась ни особой красотой, ни умом — в выборе Карла II главную роль играла политика, как внутренняя, так и внешняя. В первую очередь, разумеется, целью этого брака было появление на свет официального наследника. Переговоры были завершены к лету 1661 года, сама же королева прибыла в Англию весной 1662 года. По слухам, впервые увидев супругу, Карл воскликнул: «Джентльмены, вы привезли мне летучую мышь!»[185] Одетая по испанской моде и с замысловатой прической, Екатерина действительно очертаниями напоминала этого зверька. Но за ней давали полновесными дублонами (в придачу с Танжером и Бомбеем) отличное приданое. Впрочем, женитьба никак не помешала увлечениям Карла другими дамами.
К этому браку в Англии отнеслись неоднозначно. С одной стороны, он был выгоден в торговом и колониальном отношении, и не только в отношении расширения империи, но и с точки зрения соперничества с Голландией, противником Португалии. С другой стороны, английское общество смущало то обстоятельство, что католическая королева стала в Англии нормой. Проблему сняла сама королева, пообещав, что воспитает детей протестантами; обещание это, как выяснилось позже, не имело смысла — Екатерина оказалась бездетной. Но более всего вызвал опасения тот факт, что инициатива брака исходила не только от Португалии, но и от Франции, традиционного союзника Португалии в борьбе против Испании.[186]
Определенно одобряла брак сына королева-мать Генриетта-Мария, вернувшаяся в Англию и проведшая там 1662–1665 годы. Скромная католичка, чье благочестие сильно контрастировало с беспутной жизнью Карла II, имевшего многочисленных любовниц и прижившего от них с дюжину отпрысков, ей была по душе. Остальное на Альбионе ее только раздражало. Поначалу она отказалась принять брак Якова с дочерью лорд-канцлера Анной Хайд, считая такой мезальянс позором для Стюартов, однако под давлением старшего сына была вынуждена признать герцогиню Йоркскую. Образ жизни самого Карла ее просто пугал. Последние четыре года жизни вдовствующая королева провела во Франции, много времени уделяя некогда основанному ей монастырю в Шайо и заботе об отправленной во Францию для поправки здоровья внучке Анне, дочери Якова. Рано постаревшая, с ослабленным зрением и, как говорили, с психикой, сильно потрепанной после смерти мужа, Генриетта-Мария страдала от сердечной недостаточности. В последние дни жизни ее мучила бессонница, и один из французских докторов предписал ей в качестве снотворного настойку опия, приняв которую вечером наутро — 10 сентября 1669 года — королева не проснулась. Она была похоронена среди своих предков, в Сен-Дени.
Для укрепления королевской власти была жизненно необходима стабилизация экономики страны и расширение влияния за ее пределами, чему в первую очередь мешала торговая политика Нидерландов, поднявших голову после смерти Кромвеля. В начале своего правления Карл II имел неплохие возможности для хорошего старта во внешней политике. Во-первых, он наследовал государство, чей престиж на континенте был высок, во-вторых, не обязан был продолжать политику Кромвеля, если считал ее неприемлемой для себя, в-третьих, был свободен от обязательств перед иностранными государями, поскольку они не принимали участия в его восшествии на трон. В 1660–1662 годах Англия заключила договора о союзе и торговых связях с Данией, Бранденбургом, Гамбургом, Любеком, Швецией, Голландией и даже пашой Алжира.[187] Однако играть серьезную роль в европейской политике стоило денег — для содержания приличного дипломатического корпуса требовались немалые суммы.
Достижения республики и протектората обуславливались активной политикой торговой и колониальной экспансии. От реставрированной монархии ожидали тех же, если не лучших, результатов. Но Кромвель имел большую и дисциплинированную армию, в которой он пользовался неоспоримым авторитетом и неограниченной властью, а у Карла ее не было. К тому же в начале правления налоговые поступления оказались меньше запланированных, ибо механизм сбора еще не был отработан. В итоге король сразу залез в долги — расходы-то были немалые!
187
Corps Universelle diplomatique. Vol. VI. pt. II & III. P. 346–348, 364–366, 378–379, 384–387, 399–401, 419–420, 422–428.