Драма династии Стюартов

Счастливым человека мы зовем,
Что нынешним живет лишь днем,
И что спокойно говорит:
Пусть завтра хоть потоп, мной этот день отжит.
Будь солнце, тучи или град —
Все радости мои лишь мне принадлежат.
И небеса ведь над былым не властны,
Что было, то прошло, я прожил день прекрасно.

Еще четче выразился Уорд в стихотворении «Выбор остроумца»:

Я за тобой последую тропою славной,
Лукреций мой учитель и наставник,
Тропой, проложенной для многих поколений,
Аллеей радости, свободы, наслаждений,
Из них свобода обладает дивным свойством
Дверь открывать в сад райских удовольствий,
Как соль и перец оживляют пресный ужин,
Свобода пряностью для духа служит,
Беру от жизни все и наслаждаюсь этим,
А как иначе жить на белом свете?[190]

Дух придворной жизни при Карле II ярко иллюстрирует жизнь одного из либертинов английского двора, Джона Уилмота, 2-го графа Рочестера. Он входил в плеяду наиболее значительных английских поэтов эпохи Реставрации, покровительствовал таким драматургам, как Томас Отуэй, Джон Драйден, Чарльз Сидлей, и первой женщине драматургу Афре Бенн. Рочестер прославился в Англии и Европе как автор едких сатир, любовной лирики и стихов непристойного содержания. Темы своего интеллектуального творчества он черпал из жизни, являясь неизменным участником кутежей, веселых проделок и множества любовных историй.

Еще не достигнув совершеннолетия, в 1667 году Джон был введен в палату лордов. Он входил в состав «развеселой шайки» двора, получившей свое прозвище от поэта Эндрю Марвелла. В эту компанию гуляк входили Генри Джермин, Чарльз Саквилл, граф Дорсет, Джон Шеффилд, граф Малгрейв, Генри Киллигрю, сэр Чарльз Седли, драматурги Уильям Уичерли и Джордж Этеридж, личный друг короля Джордж Вильерс, 2-й герцог Бекингем. Несмотря на свои похождения, Рочестер саркастически относился к нравам Реставрации и в 1674 году написал «Сатиру на Карла II», в которой критиковал короля, погрязшего в разврате в ущерб делам управления королевством. Поэт называл Карла «Старый Роули» по имени его любимого жеребца и сравнивал пенис своего сюзерена с державным скипетром.

После этого события Джон Уилмот был временно отлучен от двора. Через год король его простил, наградил новыми придворными должностями и даже пристроил к собственной лаборатории для химических опытов. После гибели одного из друзей Рочестера — капитана Даунса — во время пьяной драки графу пришлось некоторое время скрываться от властей. Он жил под именем врача Бендо, «лечившего» от многих болезней, в том числе и от бесплодия. Его практика пользовалась успехом, но даже и в этом образе граф Рочестер критиковал короля в «обращениях доктора Бендо к народу». Вот одна из его прижизненных эпитафий Карлу II:

Под эти своды прибыл из дворца
Король, чье слово было хрупко.
За ним не числится ни глупого словца,
Ни умного поступка.

Ответ Карла на эту эпитафию был также написан автором:

Когда бы король оставался в живых,
Он так бы сумел оправдаться пред вами:
«Слова мои были моими словами,
Дела же — делами министров моих».

Но Карл любил Рочестера и все ему прощал. Возможно, поэтому в 1676 году лорд Рочестер поддержал короля своей знаменитой речью в палате лордов против принятия билля «Об исключении герцога Йоркского из права престолонаследия», запрещающего брату Карла II (будущему королю Якову II) наследовать английский трон. Образ Рочестера стал прототипом для образа остроумного поэта Дориманта — одного из главных героев пьесы Джорджа Этериджа «Модный человек, или Сэр Суетливый Фат», которая с 1676 года разыгрывалась на одной из сцен Лондона.

190

См.: Эрлихсон. С. 114–115.