В 1668 году «La Belle Stuart» переболела оспой. Болезнь несколько испортила ее красоту, но не остудила страсти короля. Карл великодушно забыл все свои обиды и вернул герцогине Ричмонд положение при дворе: после выздоровления она стала фрейлиной королевы. Прощальным даром любви Карла бывшей возлюбленной был великолепный черепаховый кабинет. Отношения же Френсис с мужем, наоборот, разладились, В 1672 году она овдовела и после этого получала из казны пенсию в размере 1500 фунтов в год. Герцогиня Ричмонд пережила мужа на тридцать лет. Она умерла в 1702 году, оставив после себя значительное состояние и богатые пожизненные ренты своим кошкам.[199]
Среди придворных дам и метресс короля особенно выделялась Барбара Вильерс. Она была исключительно красива, обладала густой рыжей шевелюрой, вулканическим темпераментом и слыла первой модницей Англии. Барбара посвятила себя служению Венере с пятнадцатилетнего возраста. Обольстил ее чудовищно безобразный граф Честерфилд. Впрочем, Барбара считала, что люди безобразные с большей страстью, чем красивые, предаются любви. Честерфилд был женат, и поэтому она вышла замуж за богатого карлика Роджера Палмера, которому, однако, не удалось оборвать ее связь с графом, пока тот не бежал во Францию, поскольку убил на дуэли человека. Супруги сошлись в религиозных убеждениях, так как оба были католиками. После свадьбы они отправились в Голландию к Карлу II: муж открыл ему свой кошелек, а жена — страстные объятия. По прибытии в Лондон Карл вознаградил рогоносца должностью смотрителя королевской тюрьмы, затем пожаловал в бароны и, наконец, в графы Каслмейн. Ее первый ребенок записан Палмером, но признан самим королем. Графиня в надежде, что Карл II признает сына своим, желала окрестить его по протестантскому обряду, но по настоянию графа младенец стал католиком. Обиженная мать пожаловалась королю, и он приказал окрестить ребенка вторично как протестанта и стал его восприемником. Пожалуй, сам царь Соломон не разрешил бы лучше этот спор.
Вскоре граф Каслмейн уехал во Францию, а когда через три года вернулся на родину, супруга представила ему еще одного сына — Генри, графа Графтона. Через два месяца она подарила ему и третьего — Джорджа. Граф потребовал развода, на который Карл II милостиво согласился, но при условии, что он навсегда покинет Англию. Каслмейн повиновался, однако через полгода вернулся, чтобы с английскими иезуитами издать «Апологию английских католиков», за что был арестован и заключен в Тауэр. Карла II возмутила не столько книга, сколько самовольное возвращение графа. Арест Каслмейна послужил сигналом для появления на прилавках множества пасквилей и карикатур, которые задевали королевскую фаворитку. По ее просьбе Карл II приказал освободить узника, и граф удалился в Голландию.
Апартаменты Барбары на Кинг-стрит были связаны со спальней Карла. В 1670 году он даровал Барбаре титулы баронессы Нонсач, графини Саутгемптон и герцогини Кливленд. Она активно участвовала в дворцовых интригах, имела от короля шестерых детей, трем из которых он пожаловал высокие титулы. Вопреки воле королевы Карл назначил ее на должность фрейлины. Мотовка и страстная картежница, затмевавшая на балах своими драгоценностями Екатерину Браганцу, Барбара стоила казне больших денег. Так, в одном 1666 году Карлу II пришлось отдать 30 000 фунтов в уплату ее долгов. Кроме того, король жаловал ей дворцы и целые угодья. Будучи практичной, леди Каслмейн один из дворцов продала, а великолепный парк разбила на участки, которые продала или сдала в аренду. Уверенная в прочности своего положения, Барбара вначале поощряла «параллельные» увлечения своего августейшего покровителя и, ожидая его, нарочно оставляла мисс Стюарт у себя. Правда, дружба эта была недолгой и вскоре перешла в непримиримую вражду.
Король и метресса стоили друг друга. Барбара Каслмейн постоянно меняла любовников: подобно Мессалине, переодевшись, она покупала за золото короля ласки красивых матросов, мастеровых, лакеев. И все же, сама того не подозревая, она немало сделала для истории, поспособствовав карьере Джона Черчилля, будущего знаменитого английского полководца герцога Мальборо. Ее глаза с жадностью пожирали появившегося при дворе красивого офицера, ему было двадцать, ей двадцать девять. Долго не размышляя, молодой человек ответил на чувства Барбары взаимностью. Слухи при дворе всегда распространяются с быстротой молнии. Рассказывают, что Черчилль спас Барбару от позора, в последнюю минуту выпрыгнув из ее постели прямо в окно, когда внезапно прибыл король. По версии герцога Бекингема, Карл все-таки обнаружил Джона в шкафу своей возлюбленной и заметил при этом: «Я прощаю вас, поскольку вы добываете себе хлеб».[200] Впрочем, то был отнюдь не самый большой скандал при самом скандальном дворе Европы.