Время Реставрации стало эпохой возрождения драмы, столь непопулярной у пуритан. Оно связано с именами Джона Драйдена, Уильяма Конгрива и Уильяма Уичерли. Появился и новый вид комедии, отражавший морально-психологическую жизнь двора, — комедия нравов, выводившая на сцену человека, мучимого невозможностью в полной мере удовлетворить свои желания. Герои пьес Конгрива и Уичерли, Фаркара и Этериджа вели беззаботную и беспорядочную жизнь, состоящую из пирушек, забав, любовных интриг и вечного соперничества. Своеобразным предупреждением тому, чем может такая жизнь закончиться, явился появившийся в 1668 году на книжных прилавках роман Генри Невилля «Остров Пайна», который поначалу восприняли как очередное фривольное произведение. Англичанин Джордж Пайн попадает на остров, где нет никакого соперничества, никаких запретов и властных институтов, а также никакого намека на общественную мораль и религию. На острове никто не трудится вследствие исключительного богатства природы. Невилль смоделировал на острове настоящий рай, о котором, возможно, помышлял и Карл, — один монарх, один народ и полное изобилие. Правда, спустя десятилетия неограниченная свобода оборачивается ханжеством, а безвластие сменяется деспотизмом. Такова перспектива развития общества, если ничего не предпринимать![204]
Характерной чертой жизни двора и в целом жизни английской столицы при Карле II стали музыкальные связи с Францией и Италией. Вернувшись из эмиграции, король привез из Франции не только поверхностное увлечение иностранной модой, но и серьезное увлечение музыкой. Он выписывал музыкантов из-за границы и даже надеялся переманить в Лондон создателя французской оперы Жана-Батиста Люлли. Талантливый английский композитор Пелэм Хамфри был отправлен королем в 1664 году на несколько лет в Париж к Люлли для завершения образования. При Карле отпали многие препятствия для широкого исполнения музыки: помимо королевской капеллы при дворе была организована группа «24 скрипки короля», в Лондон приглашались крупные иностранные артисты, а придворной музыкой в целом с 1666 года управлял француз Луи Грабю. Переселившийся в Англию в 1672 году по приглашению Карла (да и из-за происков Люлли) французский композитор Робер Камбер поставил здесь свои оперы «Помона» и «Горести и радости любви». Благодаря присутствию в английской столице итальянских композиторов, исполнителей и педагогов широко распространилась итальянская музыка, а при дворе давала представления итальянская оперная труппа. Так началась активная концертная жизнь. Правда, в казне не хватало средств даже на содержание придворной капеллы, и певшие в ней мальчики, вместо предписанной им роскошной одежды, вынуждены были выступать чуть ли не в лохмотьях.
Визуальное представление о жизни Карла II и его двора во многом основывается на творчестве, пожалуй, самого известного художника и коллекционера Реставрации сэра Питера Лели (по происхождению голландца Питера Ван дер Фаса). В 1643 году прибыв в Англию, он работал как для роялистов, так и для парламентариев. Еще при Кромвеле в 1654 году он был назван лучшим художником Англии, а в 1662 году получил от Карла английское подданство. Лели создал близкие по стилю к голландской живописи серии портретов приводных дам и адмиралов. Он был первым английским живописцем, имевшим большую мастерскую из-за обилия заказов, а его портретам подражали другие художники вплоть до середины XVIII века.[205]
До конца 60-х годов Карл II довольствовался в своих любовных утехах английскими метрессами, но затем королевский фаворитизм приобрел «французский» оттенок. Связано это было прежде всего с политикой.
По сравнению с предыдущим десятилетием в Европе наступило лишь относительное спокойствие. Нидерланды никак не могли смириться с ограничениями своей морской торговли, вызванными Навигационным актом 1651 года и итогами Первой англо-голландской войны (1652–1654). Со своей стороны англичане считали, что в той войне не достигли всех своих целей, к тому же Голландия продолжала оставаться для Альбиона самым опасным торговым конкурентом. Дело, таким образом, шло к новой войне.
Проявлял активность, пока только дипломатическую, и молодой король Франции Людовик XIV. В своих действиях он был исключительно прагматиком, исходил из конкретных обстоятельств и ближайших интересов. Его политика воссоединений с утерянными ранее в войнах и в результате династических комбинаций территориями во всех случаях имела законное основание, тщательно выискиваемое юристами и дипломатами. Другое дело, что Король-Солнце долгое время без колебаний использовал крайний метод — войну, когда дипломатия не срабатывала. Его заветной мечтой было утверждение в Испанских Нидерландах, тем более что они были «территориальным» приданым его супруги Марии-Терезии.