Г е р т р у д а, Д и н г е л ь д е й, М и х а э л ь, С е р г и у с и Б у б а.
Д и н г е л ь д е й. Кто-нибудь уже приехал?
Г е р т р у д а. Вы первые, господин доктор.
Д и н г е л ь д е й. У вас, знаете ли, великолепные ножки. Лучшие во всем Ганновере.
Г е р т р у д а. Что в этом проку, господин доктор.
Д и н г е л ь д е й. Она еще не знает!.. Михаэль, объясните ей это как медик.
М и х а э л ь. С медицинской точки зрения ее нижние конечности никакого интереса не представляют.
Д и н г е л ь д е й. Ну что вы, Михаэль!.. Когда я был студентом, мы говорили, что это… гм… так сказать, скобки, в которых…
М и х а э л ь. Предрассудок. С примесью пошлости.
Б у б а. Помогите мне, фрейлейн, внести коробки со жратвой.
Г е р т р у д а. Сейчас.
Б у б а. Бутылки уже все пустые. Но никто ничего не ел.
Т е ж е, кроме Б у б ы и Г е р т р у д ы.
Д и н г е л ь д е й. Оригинал этот Буба. Я предложил ему перейти работать ко мне… И знаете, что он мне ответил? «Я работаю, говорит, только на порядочных людей». Как вам это нравится, господа?
С е р г и у с. Уже восемь часов, а, кроме нас, никого нет. Как вам это нравится, господа?
Т е ж е, Р у д о л ь ф и С а б и н а.
Д и н г е л ь д е й. Внимание! Нашу песню! Три, четыре! (Песня)
М и х а э л ь. Ура!
С е р г и у с. Ура!
С а б и н а. Браво, Сергиус! С таким роскошным голосом вы не пропадете. Даже если вдруг обанкротитесь.
С е р г и у с. Весьма признателен, милая фрейлейн. Очаровательны, как всегда.
Т о н и. Не сердитесь на нее, Сергиус. Вас это не должно удивлять… Добрый вечер, доктор… Дорогой Михаэль…
Д и н г е л ь д е й. Сударыня… Милая барышня… Дорогой Шнайдер.
Р у д о л ь ф. Констатирую, что прогулка удалась вам на славу.
М и х а э л ь. Если вы намекаете на некие бутылки…
Д и н г е л ь д е й. Но я все же заранее радуюсь славному ужину.
Т о н и. Я же давала Бубе с собой еду…
Д и н г е л ь д е й. Когда собираются мужчины, они всегда пьют, милостивая государыня. Еда — это особая фамильная традиция, которой мы сейчас самым старательным образом отдадим должное.
С а б и н а. У Сергиуса даже цвет лица появился.
С е р г и у с. Я рад, что это привлекло ваше внимание.
С а б и н а. Попросите Михаэля, пусть он вам порекомендует какой-нибудь хороший крем. Чтобы кожа не облезла.
С е р г и у с. Ваша забота о моей скромной особе делает меня счастливым.
С а б и н а. Не ухмыляйтесь так, Михаэль. Насчет вас мне пока еще ничего не пришло в голову. А то и вам было бы не до смеха.
Д и н г е л ь д е й. А насчет меня?
С а б и н а. Вас я оставляю маме.
Д и н г е л ь д е й. Прелестно.
Т о н и. Не поддерживайте ее в этих дерзостях, доктор. Ты сегодня невыносима, Сабина.
Р у д о л ь ф. Пора к столу, господа. А то доктор Дингельдей может скончаться от истощения.
Д и н г е л ь д е й. Ну, дело обстоит еще не так плохо. Я охотно подожду, пока соберутся все остальные.
С е р г и у с. Но уже девятый час.
Т о н и. Тогда, может быть, нам действительно начать? На вознесение не обязательно так строго соблюдать этикет.
Д и н г е л ь д е й. Совершенно согласен.
С а б и н а. Вы опять ухмыляетесь, Михаэль? Рано радуетесь. Вам придется сидеть рядом со мной.
Т о н и. Не обращайте на нее внимания. Прошу к столу, господа.
Д и н г е л ь д е й. Ваш шофер, Шнайдер, бедовый парень. Я хотел переманить его, но он сказал, что я недостаточно для него порядочный.
С а б и н а. Он же из Шпандау[5]. А это самые берлинские берлинцы. С ним лучше не связывайтесь.
М и х а э л ь. А вы где выросли?
Т о н и. Выросла — нечего сказать.
С а б и н а. Я жила за Восточным вокзалом.
Д и н г е л ь д е й. За Силезским вокзалом, вы хотели сказать, милая девушка.
С а б и н а. Повторите еще раз, почему Буба не захотел ездить с вами?
Р у д о л ь ф. Тебе действительно пора прикрыть рот, Сабина.
С а б и н а. Папа…
Д и н г е л ь д е й. Ха-ха… Прелестный клювик, вы хотели сказать.
М и х а э л ь. Вы совершенно правы, Сабина.
С е р г и у с. Не бросайтесь так сразу в атаку, дружок.
Т о н и. Благослови, господи, пищу нашу.
5