Лаура возвращается в комнату. Направляется в спальню, снова возвращается, разглядывает предметы, точно впервые видя все вокруг. Подошла к секретеру, выдвигает ящики, что-то ищет. Открыв шкатулку с почтовой бумагой, берет лист, нервно что-то пишет. Передумав, рвет написанное. Пишет снова. Тоже рвет. Зажигает стоящую на секретере свечу, сжигает оба письма. Дергает сонетку звонка. Входит М а р и я.
Л а у р а. Мария, дорогая, милая, приготовьте чай, только быстро, прошу вас, пожалуйста.
М а р и я исчезает.
Л а у р а. (прошлась к открытой балконной двери, секунду постояла там, затем, точно ей пришла в голову спасительная мысль, бросается к телефону. Слышны долгие звонки. В трубку). У телефона баронесса Ленбах. Доброе утро, Стефан, как дела?.. Господина доктора еще нет?.. Ах еще не пришел?.. Да, он вот-вот должен прийти. Как только придет, попросите его сразу мне позвонить. Или нет, Стефан, вернее, так: когда господин доктор придет, передайте, что я звонила и сказала, что не надо мне звонить, как мы с ним раньше договорились, а что я сама зайду к нему в канцелярию. Да, так мы договорились… Что-что? Не понимаю… Ах, господин доктор позвонил и сказал, что не придет? Позвонил, что вообще не придет? Он сам вам это сказал?.. А если позвонят из суда, передать, что он просит отложить заседание, что он срочно уехал по делу?.. Хорошо, Стефан, спасибо, да, да, благодарю вас! (Нервно прошлась по комнате. Снова растеряна.)
Входит М а р и я, накрывает на стол.
Спасибо, Мария, я думала позавтракать, но я не в состоянии… Извините, пожалуйста, я плохо себя чувствую, мне надо лечь! Будьте добры, приготовьте горячую ванну, больше ничего не надо. Только ванну, и погорячее!
М а р и я. Но, gnädige Frau[46], все-таки, может быть, выпьете капельку чаю…
Л а у р а. Нет, нет, спасибо, вы же знаете мою мигрень, ничего не нужно, только горячую ванну.
М а р и я. Приходила массажистка, gnädige, но я ей сказала, что вы ее вызовете, если будет нужно. Около половины седьмого звонила графиня Мадлен, потом еще раз звонила, но я ее попросила позвонить попозже. Заходила Любица из салона, спрашивала, открывать ли сегодня, я ей велела зайти часов в двенадцать, а пока не открывать. Не знаю, все ли я сделала как нужно…
Л а у р а. Спасибо, дорогая Мария, спасибо большое! Вы умница и добрая душа. Кто бы ни зашел и ни позвонил, скажите, что меня нет. Меня нет ни для кого — ни для принцесс Володарской, ни для графини Мадлен, ни для господина доктора. Салон пусть сегодня не открывают. Я потом распоряжусь. А сейчас я лягу, и вы меня не беспокойте, пока я не позову.
М а р и я. А что сказать, gnädige, служащим похоронного бюро? Им кто-то сообщил, что гроб с телом нашего господина будет выставлен здесь, на квартире, но я им сказала, чтобы они зашли попозже и что я ничего не знаю. Что им сказать, если они опять придут?
Л а у р а. Ах, я тоже не знаю. Оставьте меня, Мария, дорогая, я понятия не имею…
М а р и я выходит.
Л а у р а (прохаживается по комнате. Набирает номер по телефону. Вызывающе). У телефона баронесса Ленбах! Будьте добры графиню Изабеллу!.. Ах, принимает ванну? Попросите ее мне позвонить, как только она сможет. Она мне срочно нужна. Ах, графиня Мадлен хочет со мной говорить?.. Как, и доктор Крижовец у вас? Спасибо!.. Это вы, Мадлен? Да у вас весело. Это очень приятно. Музыка… Доброе утро, Мадлен, как поживаете? Да, да…
Из трубки доносится навязчивый голос. Мадлен говорит без пауз.
(Не в силах остановить поток приторно-сочувственных фраз, брезгливо морщится; затем резко прерывает лживые излияния.) Послушайте, Мадлен, раз уж вы изображаете передо мной панихиду, то хоть прекратите вашу идиотскую музыку! Ваш реквием!.. Желаю вам счастливо отметить этот день — и вам, и доктору Крижовцу, и графине… Передайте привет графине Изабелле… (Положив трубку, мечется по комнате.) «Очи черные, очи страстные, очи жгучие и прекрасные… Как люблю я вас, как боюсь я вас…». Какое бесстыдство!
Звонок телефона.
(В бешенстве хватает телефонный аппарат, отрывает от него провод и швыряет аппарат об пол так, что аппарат разбивается вдребезги.)
Провод потянул за собой с секретера массу безделушек и фотографий в застекленных рамках. Зацепил висевшее на стене старинное венецианское зеркало, оно разбилось на мелкие кусочки. Вбегает перепуганная М а р и я.