Г у л ь ч и н о (не скрывая радости). Слышишь, Караман? Ты мне сказки — а вот быль.
К а р а м а н. Не уходи, Гульчино, ведь я не все сказал!
Г у л ь ч и н о (возвращает ему яблоко). Не теряй времени зря, иди в поле. Твое место в поле, а не в доме моего отца. (Уходит.)
К а р а м а н. Все-таки я буду надеяться, Гульчино!
Г у л ь ч и н о. Умные живут надеждой, дурачки тешат себя ею. (Уходит.)
К а р а м а н. Жестокая какая! Даже не оглянулась. (Застыл, провожая взглядом Гульчино.)
Появляется К е ч о, прячется.
К е ч о (из укрытия). Гу-гу! Ку-ку, Каро, Каро, ку-ку! Ой, что с тобой? Вовсе одурел парень! Эй ты, жених, на Гульчино засмотрелся? (Выходит.)
К а р а м а н. А-а, это ты? Люблю ее, ангела проклятого. Правда, на ангела похожа?
К е ч о. Похожа. Если бы ты не любил ее, я бы сам… Очнись, приятель, Чтобы разгрызть этот орешек, нужны золотые зубы, а чтобы сделать золотые зубы, надо украсть с неба солнце, оно ведь из чистого золота, говорят.
К а р а м а н. Кечо, хочешь увидеть город?
К е ч о. Ты украл волшебное зеркало у заснувшего волшебника?
К а р а м а н (поднимает Кечо за уши). Видишь город?
К е ч о (пытаясь вырваться). Ой, что ты делаешь?
К а р а м а н (держа его на весу). Видишь или нет?
К е ч о. В глазах темнеет! Вижу, вижу. Только отпусти.
К а р а м а н. Большой он? Красивый?
К е ч о. Ох, большой, ох, красивый!
К а р а м а н. То-то! (Отпускает Кечо на землю.) Вот ты и видел город.
К е ч о (трет уши, стонет от боли). Пригрози любому, что ты ему, как цыпленку, голову свернешь, он не только город увидит, но и белое черным признает, а черное — белым. Между прочим, зачем ты эту шутку сыграл со мной, а? Ой!
К а р а м а н. Кечо, я ухожу в город. У тебя легкий и светлый глаз. Вот я и хочу, чтобы ты осветил им мой путь.
К е ч о. Идет! Коли разбогатею, хорошо, не разбогатею — пустокарманнику терять нечего, голого-то не разденут! В город так в город!
А м б р о л а (возвращается с новой мотыгой). И этот о том же! Думаете, там ослы после себя золото оставляют? Нагнись и собирай пригоршнями?! Дуралеи вы, дуралеи! Нет, сын, видно, никакого прока от тебя не будет. Хочешь в город? Иди, иди!
Е л и з а в е т а (появляется с корзиной). Вижу, вы и не начинали работать.
А м б р о л а. Это ты виновата, женщина.
Е л и з а в е т а. Я виновата? В чем?
А м б р о л а. В том, что родила этого мошенника. Он весь в тебя, твой теленок. В нашем роду таких не было.
Е л и з а в е т а. Послушайте, что он несет, люди добрые! Да если бы не я, весь век прожил бы ты вахлаком, Амброла!
А м б р о л а. Вахлаком?
Е л и з а в е т а. Самым паршивым из всех вахлаков!
А м б р о л а. А какой была ты, когда я из жалости женился на тебе? Соломой кукурузной голова была набита. Впрочем, сейчас там только труха. Бери своего сынка, делай с ним что хочешь!
Е л и з а в е т а. Нет, он твой сын.
А м б р о л а. Нет, твой!
К е ч о. Дядя Амброла, если вы оба отказываетесь от негодного Карамана, уступите его мне. Ведь у меня нет брата. А я подарю вам самого красивого щенка, когда наш кобель ощенится.
А м б р о л а. Ах ты сукин сын! Думаешь, мы взаправду ссоримся? Это ты испортил моего сына! Он был ангел — не ребенок… А кем стал? (Плаксиво.) Бог его знает, кто он?
К е ч о. Такая уж у меня судьба, дядя Амброла, все плохое приписывают Кечо Чаладзе. У турецкого султана желудок расстроится, тоже разбойник Кечо виноват будет?!
А м б р о л а. Вы думаете, что в городе вам лучше будет?! Скатертью дорога! Идите, идите!
К е ч о. Дядя Амброла, это правда, что в городе ослы оставляют после себя золото?
А м б р о л а. Точно. И в воде не тонет и в огне не горит.
Е л и з а в е т а. Зачем тебе золото, дурачок?
К е ч о. Да мне немного надо: два-три мешка для Карамана.
А м б р о л а. Эх, вы!.. Пошли, жена, работать!
Уходят сердитые.
К а р а м а н. А мы в город, Кечо, завтра же в город!
ВОЛШЕБНЫЙ ПЯТАК
Лунная ночь. Лесная дорога. В стороне — дуплистая липа. Появляются К а р а м а н и К е ч о. За спинами хурджины[1] с бурдюками.
К е ч о (вытирая пот). Может, отдохнем?
К а р а м а н. Дойдем до духана Агдгомелы.
К е ч о. Говорят, там за ночевку деньги берут, а у меня в кармане ни гроша. Полежим под липой, а?