Читать онлайн "Драмы. Новеллы" - фон Клейст Генрих - RuLit

Клянусь богами, странно!

Мы сомкнулись, Чтоб к отступленью путь закрыть троянцам, Лавиною катившимся на нас, И ощетинились стеною копий. Остановился Приамид[57], а мы Посовещались и решили встретить По-дружески царицу амазонок, Замедлившую бег победный тоже. Могло ли быть решение иным? Спроси Афину[58] я, она сама Разумнее совета не дала бы. Клянусь Аидом[59] черным, эта дева, Вмешавшаяся так нежданно, словно Она упала с неба, в нашу распрю, Должна примкнуть к одной из двух сторон; А мы, коль скоро тевкрам[60] враг она, Союзницу обязаны в ней видеть.

Клянусь я Стиксом[61], прав ты был!

Итак, Отправились мы к скифской героине — Ахилл и я. Вздымая гриву шлема Пред толпами воительниц своих, Она задором боевым кипела, И рыл под нею землю иноходец, Колыша пурпур бахромы чепрачной. «Задумавшись, окинула она Меня со свитой взглядом безучастным, Как будто перед ней не люди — камни. Моя ладонь сейчас — и та, пожалуй, Красноречивей, чем ее лицо. Но тут она увидела Пелида[62] И сразу же румянцем залилась До самой шеи, словно мир вокруг Сиянием внезапно озарился. Стремительно на землю соскочив, Прислужнице поводья передав И мрачным взором оглядев Пелида, Она спросила нас, зачем мы к ней Пожаловали со столь пышной свитой. Ответил я, что рады видеть мы, Аргивяне[63], в ней недруга троянцев; Что злобою на Приамидов полны Давно сердца у греков; что на пользу И ей и нам пошел бы наш союз. Сказал я, словом, все, что мог придумать, И с удивленьем увидал, что мне Она не внемлет. От меня царица К подруге близстоящей отвернулась С лицом столь изумленным, что казалась Она девчонкой шестнадцатилетней, Идущей с олимпийских игр домой, И крикнула: «Отрера, мать моя, И та прекрасней мужа не встречала!» Подруга растерялась. Мы с Ахиллом Переглянулись, еле скрыв улыбку, А уж царица в светлый лик Эгинца[64] Опять вперила опьяненный взор. Тогда подруга, робко подойдя, Напомнила ей, что ответа жду я. Вновь — то ль от гнева, то ль от срама — вспыхнув Так, что румянец латы осветил, Дикарка мне бессвязно и надменно Сказала, что она — Пентесилея, Царица амазонок, и ответит Нам содержимым своего колчана.

Гонец твой рассказал дословно то же, Но в стане греческом его не понял Никто.

Так вот, не зная, что и думать, Пылая гневом, красные от срама, Вернулись мы назад к своим и видим, Как тевкры вновь ряды смыкают к бою, Ликуя и осмеивая нас. Позор наш угадав, они решили, Что всё теперь за них, что лишь ошибкой, Которую нетрудно устранить, Гнев амазонки против них был вызван, И вестника немедля снарядили, Чтоб дружбу предложить царице вновь. Но прежде чем он пыль стряхнул с доспехов, Пентесилея, опустив поводья, Стремительная, как разлив потока, С неистовством кентавра устремилась[65] На них и нас, на тевкров и на греков, Тех и других безжалостно разя.

Неслыханно, данайцы[66]!

Грянул бой, Какого не бывало на земле, С тех пор как гнев в нас фурии вселяют. Там, где столкнулись две враждебных силы, Сама природа исключает третью: То превратить в пары не может воду, Что́ гасит пламя, — и наоборот. Но здесь нашлась такай третья сила, Что влага и огонь уже не знали, Огню ль с водой потоками струиться Или воде с огнем взметаться к небу. Троянец от ударов амазонки Спасается под греческим щитом, А грек его от девы прикрывает, И общему смертельному врагу Дают отпор и тевкр и грек совместно, Как будто не похищена Елена.[67]

Благодарю! Мой рот от жажды ссохся.

С тех пор все яростнее там в долине Сражение ревет, как непогода В ущелье узком меж лесистых склонов. Когда вчера привел я этолийцев[68] На помощь нашим, битва бушевала С таким ожесточеньем ураганным, Как будто эта бранная гроза Намерена дотла всех греков выжечь. Уж облетел цвет родины под бурей: Астианакс, Менандр и Аристон Своею юной и прекрасной плотью На поле боя утучняют землю Под лаврами для дочери Арея[69]; А пленных взято амазонкой больше, Чем глаз, чтоб их пересчитать, и рук, Чтоб их освободить, у нас осталось.

Ужель никто не понял, что́ ей нужно?

Никто, — куда бы лот раздумий наших Не опускали мы в недоуменье. Порою пыл, с которым в гуще боя Она того, чья мать — Фетида, ищет,[70] Внушал нам мысль, что ненависть к нему Особую питает амазонка. Не мчится так голодная волчица За жертвой облюбованной по следу, Как гонится царица за Ахиллом, Сквозь нас к нему дорогу прорубая. Однако же вчера, когда во власти Ее он оказался, жизнь ему С улыбкой амазонка подарила. Не будь ее, сошел бы в Орк[71] Пелид.