— Не знаю. Он отказался говорить. Мой сын очень хитрый. Она — его пара, и Крэйвен сделает все, чтобы ее защитить.
— Я хочу поговорить с сестрой, поскольку беспокоюсь за нее. Ты это понимаешь? У Крэйвена есть сотовый?
Велдер вздохнул.
— Он свяжется с нами, когда почувствует, что безопасно. Вы обе стали слишком мягкими, живя в человеческом мире, слишком избалованными. Первое, чему тебе нужно научиться — не ставить все время под сомнение мои слова.
Дасти опустила руки и сжала их в кулаки. Этот парень заставлял ее так сильно злиться.
— Мы не избалованы. Для того чтобы достичь нынешнего положения, Бэт работала, как каторжная, и мы обе знаем, что такое выживать. После смерти родителей нам пришлось пройти через очень многое.
— Тяготы человеческого мира — ничто по сравнению с нашими. Твоя жизнь не зависела от способностей сражаться или убивать.
Его ответ вызвал лишь раздражение.
— Ты и не представляешь, каково это — жить там. Люди умирают каждый божий день. Когда в последний раз ты жил в моем мире?
Он поднял голову и слегка улыбнулся, а его взгляд сосредоточился на фасаде дома.
— Сюда идет Крэйла.
Дасти заметила, что он проигнорировал ее вопрос, но прежде чем успела на это указать, парадная дверь открылась, и через нее пронеслась высокая черноволосая красавица. Из одежды на ней оказался только саронг, обернутый вокруг талии, он едва прикрывал ее соски, а при высоком росте доходил лишь до бедер. На скуле и на обеих руках виднелась размазанная кровь.
— Я так понимаю, она извинилась? — тихо рассмеялся Велдер. — Тебе лучше?
Крэйла подошла прямо к нему и улыбнулась. Обняв его за талию, она прижалась к его груди.
— Ты же знаешь. И она больше никогда не сделает подобного.
Крэйла повернула голову, и ее ярко-голубые глаза остановились на Дасти.
Та старалась не пялиться, но поняла, что ей это не удалось. Женщина выглядела лет на тридцать, ростом была, по меньшей мере, шесть футов [12] и, безусловно, не могла быть чьей-то матерью, имея такое гибкое тело. Определенно не Дрантоса или Крэйвена. Ее красота ошеломила Дасти.
— Она такая маленькая, — вздохнула Крэйла. — Хотя милая. Не то, что конкретно мне хотелось для моего малыша, но у нее привлекательный цвет волос, — она отпустила Велдера и шагнула к Дасти. Ее рука в нерешительности замерла, прежде чем она пощупала светлые волосы. Крэйла встретилась с Дасти взглядом и снова улыбнулась. — Это твой натуральный цвет волос? Я знаю, что люди часто красят свои волосы.
Дасти подавила желание отстраниться от ее руки. Ей немного поплохело от вида засохшей крови, и она вздрогнула, когда испачканная рука коснулась ее волос.
Крэйла отпустила Дасти и отступила на шаг, ее улыбка исчезла.
— У тебя нет причины меня бояться.
— Ты ни при чем, — она взглянула на руку женщины. — Мне не нравится вид крови. Что с тобой случилось? Ты в порядке?
Рот Крэйлы открылся, и, казалось, на секунду она остолбенела.
— Конечно, я в порядке. Мне пришлось разобраться с небольшим разногласием между мной и одной из женщин.
Велдер подошел к своей паре, обнял ее и громко вздохнул.
— Понюхай ее. Она пахнет совсем как человек, хотя Дрантос утверждает, что на вкус она немного другая. Дасти верит, что мы — варвары и животные, поскольку применяем наказания и агрессивны по натуре.
На лице женщины появилось веселое выражение.
— Понимаю. Полагаю, такими мы тебе кажемся. Но еще мы любим, и у нас множество человеческих черт характера. Ты должна заботиться о своей паре. Я планировала остаться, но, думаю, будет лучше, если это сделаешь ты. Просто промой его раны, накорми, когда проснется, и оставайся с ним. От прикосновений Дрантосу станет лучше, — она обвела взглядом фигуру Дасти. — Кожа к коже. Я уверена, что ты предпочитаешь ходить в одежде, но, когда ты с моим сыном наедине, в ней нет необходимости.
Дасти возмутилась. Ее новая свекровь разговаривала с ней так, будто имела право ей диктовать.
— Ты не можешь указывать мне, что…
— Могу, — прервала ее Крэйла, взгляд голубых глаз определенно похолодел. — Мой сын заявил права на тебя как на свою пару и захочет умереть, если ты его бросишь. Хотя он никогда тебе не навредит, независимо от того, что ты сделаешь. Но я — его мать, и мы с тобой будем драться, если разобьешь его сердце или заставишь страдать от недостатка заботы о его благополучии. Я не стану выпускать когти, поскольку у тебя их нет, но ты наверняка не захочешь бороться со мной на кулаках. Я понятно выражаюсь?
— Абсолютно, — пробормотала Дасти, ее гнев обратился в страх.