Библейский Господь и напрямую характеризуется как воин и победитель, то есть аналог Ба’аля. Так, один из потенциально древнейших библейских текстов — «Песнь о Море» (Исх. 15) — воспевает победу Господа над египтянами, возглашая:
Псалом 24(23) фиксирует, предположительно, некий момент ритуала, в котором Господь представал как царь-воин, возвращающийся с победой в свое святилище. Идет перекличка голосов — по-видимому, изнутри и снаружи ворот:
Остается загадкой, что значит требование к воротам «поднять свои головы» (древний Ближний Восток не знает дверей, открывающихся через верх); возможно, имеется в виду, что воспеваемый божественный воин превосходит собой размер ворот, так что требуются усилия, чтобы он смог войти[34]. В этом образе может просматриваться элемент солярной символики. Исследователи обратили внимание, что эту же фразу — «поднимите ваши головы» — говорит угаритский Ба’лу божественному собранию, отправляясь на сражение с Ямму, олицетворением негативной силы моря. Ф. М. Кросс предполагает[35], что аналогичный клич сопровождал победное возвращение Ба’лу и, таким образом, может быть обращен не к самим воротам, а к заседающему возле них совету богов.
Как небесный воин, Господь может также восседать на колеснице (Авв. 3:15), стрелять из лука (Пс. 18(17):15, Плач 3:12–13, Зах. 9:14 и др.), метать копья (Авв. 3:11, 14). По-видимому, от грозового божества Господь унаследовал и яркую психологическую черту — гневливость. В библейских текстах гнев божества приобретает космические масштабы и упоминается несколько сотен раз, не считая различных синонимов. Гневом божества могут объясняться и политические неудачи, и стихийные бедствия, даже (Пс. 90(89)) чувство бессмысленности жизни. Но одновременно именно в гневе Господь одерживает свои победы. Таким образом, Ему присуще своего рода боевое исступление, гибельное для тех, на кого оно направлено, будь то «свои» или «чужие». В образности божественного гнева заметны элементы, связанные с огнем (гнев божества пылает) и с грозой (Господь гремит). Так, предвещая гибель Ассирийской империи, пророк Йеша-Яѓу восклицает:
Хотя, по-видимому, в пророчестве речь идет о масштабных стихийных бедствиях как манифестации Господа в качестве владыки исторического процесса, пророк избирает для этого древние метафоры, связанные именно с грозой и огнем, — и тем, по-видимому, продолжает и развивает ханаанейские образы, существовавшие в народной религии. Хотя образ бога-воина соответствует известному нам Ба’алю, библейский Господь по текстам кажется даже более гневливым и огнепылким; эти черты могут восходить к протообразу YHWH, существовавшему до сложения библейского монотеизма.
33
Синод. пер.: «“Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы! Кто сей Царь славы?” — “Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани. Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы! Кто сей Царь славы?” — “Господь сил, Он — Царь славы”».
34
Ср. Сафо: «Выше стропила, плотники! Входит жених, подобный Арею, выше самых высоких мужей».
36
Синод. пер.: «Вот, имя Господа идет издали, горит гнев Его, и пламя Его сильно, уста Его исполнены негодования, и язык Его, как огонь поедающий. <…> И возгремит Господь величественным гласом Своим и явит тяготеющую мышцу Свою в сильном гневе и в пламени поедающего огня, в буре и в наводнении, и в каменном граде. Ибо от гласа Господа содрогнется Ассур, жезлом поражаемый».