Так оно и оказалось. Она, Анаис, почувствовала лишь прикосновение страсти. И теперь ощущения тускнели и она вновь становилась холодна. Нет, она вовсе не пыталась сопротивляться, более того, она старалась присоединиться к ощущениям этого человека. Но прикосновения его были столь же наполнены страстью, сколь наполнен медом дырявый кувшин. Он думал лишь о себе. О том, как завоевать свободу. И за это поплатился.
Анаис решительно встала с ложа и одним движением вернула себе платье. Диадема вновь увенчала сложную прическу, а стены шатра растаяли, будто их никогда и не существовало.
Фархад, кусая губы, сидел на полу. Он стал понимать, что проиграл. Ужас приковал его к месту. Ибо каким бы высоким ни было самомнение этого человека, разум все же не покинул его. И он отчетливо представлял себе, какова будет казнь.
– Ну что ж, человечек. Ты сдержал свое слово – попытался выкупить свою свободу. Увы, в твоем кошеле нашлось столь же мало монет, сколько огня в твоих чреслах. Теперь сдержу слово и я.
Растаяли шелка шатра. Нагота Фархада среди мехов огромного ложа открылась взорам каждого в невероятной пещере Повелительницы гигантов.
– Эй, малыши, я жду вас!
Анаис не повысила голоса. Но, повинуясь ее зову, с разных сторон пещеры послышались звуки, способные испугать и самого смелого человека. Фархада же они просто превратили в камень: то было оглушительное шуршание песка под огромными телами. Да, стрелок в последнем своем предположении не ошибся – в зал вползли четыре гигантских твари, вероятно, родившиеся змеями миллионы лет назад. И с тех пор они только росли и набирались сил.
– Вот, мои подданные. Этот человечек не сдержал слова, данного вашей Повелительнице. А потому я отдаю его вам. Думаю, вы примерно накажете наглеца…
Анаис договорила и отвернулась к спутникам Фархада. Она не произнесла ни звука, но ее взор был красноречивее любых слов. Повелительница лишь окинула взглядом лица затихших в ужасе воинов. Убедившись же, что никаких слов не требуется, она безмолвно оседлала свою верную Митгард и покинула пещеру, по-прежнему освещенную самоцветами, что висели на разной высоте и придавали каменным чертогам вид богатого дворца.
Цветное сияние не погасло и на миг. И потому Синдбаду-воину и его спутникам прекрасно было видно, как огромная змея подбросила вверх Фархада-стрелка, было слышно, как с последним своим криком упал он на камни.
– Аллах всесильный и всевидящий, – прошептал рядом старшина мамлюков. – Они играют с ним, словно щенки с игрушкой…
Да, это было именно так: огромные змеи были детенышами Митгард – и они просто играли с новой игрушкой. Не их вина была, что сила их оказалась слишком велика, а игрушка столь хрупка…
Не в состоянии наблюдать все это, Синдбад-воин вновь отвернулся, упершись взглядом в извивы и полосы на теле окружающей клетку чудовищной твари, поставленной охранять их. Но уши закрыть он не мог и потому услышал и последний крик стрелка, когда глупые малыши разрывали на части его тело, услышал и возню змеенышей, весело охотившихся за кусками одеяния Фархада.
Когда же все стихло, Синдбад вновь обернулся, дабы отдать своему глупому соратнику последние почести. И не увидел ровным счетом ничего – ни клочка одежды, ни клочка волос, ни пятна крови. Пещера вновь сияла подобно роскошному дворцу, ее ковры были чисты и упруги, помост высок, а трон блистал в лучах самоцветов, словно освещенный полуденным солнцем.
– Прощай, Фархад-стрелок, глупый, но отважный человек. Пусть Аллах всесильный позаботится о том, чтобы твой дух покоился с миром, – проговорил старшина мамлюков.
– А кто позаботится о нас, скажи? – спросил Синдбад.
– А нам придется понадеяться на собственную силу. И, быть может, на то, что Мореход, отважный купец, не погиб в волнах.
Свиток тридцать первый
К счастью, надежды Ингмара-варвара оправдались. Синдбад-Мореход остался жив. Один как перст, вымокший до нитки, он стоял на клочке суши посреди безбрежного океана. «Спасся ли кто еще так же, как спасся я? – вновь и вновь задавался он вопросом, на который не было ответа. – Или мне предстоит странствовать в одиночку?»[7]
Тучи тем временем быстро расходились. Поголубело небо, появилось солнце. И он смог наконец осмотреться. Первое впечатление оказалось обманчивым. Это был не крошечный клочок суши, а гигантская равнина. Вдали виднелись горы, за спиной простиралось море, а прямо перед Мореходом, насколько хватало глаз, колыхались травы. Что ж, надо было идти.
7
Об удивительных странствиях и подвигах великого путешественника Синдбада-Морехода рассказывает первая из поучительных историй, которая называется «Похождения Синдбада-Морехода».