Это была потрясающая поездка по извилистой дороге, через чистенькие яркие предместья, к высоким соснам Венского леса. Ярко светило солнце, воздух, наэлектризованный первым морозцем, был хрустально чист, поэтому, когда они перевалили через последний склон, перед ними внезапно раскинулась панорама Вены во всей своей захватывающей дух красоте. Оставив машину, они побродили по вершине, и Мори указывал спутнице на основные достопримечательности города: дворец Бельведер,[61] собор Святого Стефана, Хофбург,[62] Венская опера, а напротив — знаменитый «Захер», куда он предлагал отвезти ее на обед.
— А там очень роскошно?
— Это один из лучших отелей и ресторанов в Европе.
Услышав это, она засомневалась, а потом робко тронула его за локоть.
— Дэвид, разве нельзя перекусить здесь? — Она взглядом указала на маленькое кафе через дорогу. — С виду очень милое, простое заведение. И вид отсюда чудесный.
— Что ж, — неуверенно произнес он, — пожалуй, вы верно сказали — простое. И меню там наверняка еще проще.
— Вероятно, там готовят хорошие, полезные блюда.
Когда она смотрела на него так, с порозовевшими от ветра щеками, он был вынужден сдаться.
— В таком случае идемте. Рискнем вместе.
Он ни в чем не мог ей отказать, хотя его опасения более чем оправдались. Простой раскладной стол, дешевые приборы и неизменный венский шницель, жесткий и довольно безвкусный, который они запивали, за неимением лучшего, яблочным соком. Но она тем не менее не расстроилась, выглядела вполне довольной, так что в конце концов и он примирился и даже начал шутить. После они посидели немного на скамейке — Кэти все никак не могла оторвать от панорамы завороженного взгляда — и ближе к двум часам вернулись в машину, чтобы отправиться в Шёнбрунн.[63]
Это был особый приятный сюрприз, который Мори обещал сам себе, ибо, как непреклонный противник архитектурных ужасов современного века, питал романтическую любовь к величественному летнему дворцу Марии Терезии и окружавшим его чудесным садам в старом французском стиле. И надо признаться, ему была дорога роль чичероне. С той минуты, как они миновали массивные кованые ворота, он постарался быть интересным и, так как хорошо владел предметом, весьма в этом преуспел. Прохаживаясь по великолепным залам эпохи барокко, он воссоздавал императорский двор во всей его роскоши и величии. Ярко обрисовал жизнь Марии Терезии: от привлекательной рассудительной девчушки — он остановился у ее портрета в шестилетнем возрасте — в длинном парчовом платье, голубом с золотом, по взрослой венской моде того времени; тогда, увидев отца при полном параде, она громко воскликнула на потеху всего двора: «Ой, какой красивый папа! Иди сюда, папа, дай я на тебя полюбуюсь», — от этого милого ребенка до женщины с сильным и благородным характером, центральной фигуры в политической жизни Европы, покровительницы искусств, матери пяти сыновей и одиннадцати дочерей, которая, лежа на смертном одре, на вопрос, очень ли она страдает, как на самом деле и было, спокойно ответила: «Мне достаточно хорошо, чтобы умереть» — и это были ее последние слова.
Время пробежало незаметно. Никогда прежде он не позволял себе забыться, преисполненный такого драматического пыла. Оба удивились, обнаружив, что уже почти шесть часов и начинает темнеть, когда снова оказались на мощеном дворе.
— Боже правый! — воскликнул он виновато. — Я совсем замучил и заговорил вас. Одна тень осталась. А что самое плохое, из-за меня вы пропустили чаепитие. Это непростительно в Австрии, где такая восхитительная кухня.
— Я бы ни на что не променяла этого, — быстро сказала она. — Вы так много знаете и делаете историю такой реальной.
Видимо, он дал ей повод для размышлений, так как по дороге в отель после долгой задумчивой паузы она заметила:
— Привилегированные классы того времени, безусловно, жили неплохо, стараясь только для себя. А какова была жизнь у обыкновенных людей?
— Не такая привлекательная. — Он рассмеялся. — Говорят, в Вене более тридцати тысяч семей имели в своем распоряжении лишь по одной комнате. А если комната оказывалась достаточно просторной, то в ней проживали две семьи, разделенные занавеской!
— Какой ужас! — сочувственно воскликнула она.
— Да, — небрежно согласился он. — Тот век не благоволил к бедным.
— И даже сейчас, — продолжила она, — я встречаю здесь признаки бедности. Вот мы с вами ходим по улицам, а там босоногие дети просят милостыню…
— В Вене всегда были и всегда будут попрошайки. Но это город любви, смеха и песен. И все вполне счастливы.
61
Бельведер — дворцовый комплекс в Вене в стиле барокко. Построен Лукасом фон Гильдебрандтом как летняя резиденция для принца Евгения Савойского в начале XVIII века. Собор Святого Стефана в Вене — католический собор, национальный символ Австрии и символ города Вены. В нынешних границах построен в XIII–XV веках и приобрел современный вид к 1511 г.
62
Хофбург — зимняя резиденция австрийских Габсбургов и основное местопребывание императорского двора в Вене. В настоящее время — официальная резиденция президента Австрии.
63
Дворец Шёнбрунн — венская резиденция австрийских императоров, одно из важнейших архитектурных сооружений в стиле барокко, архитектор Иоганн Фишер фон Эрлах.