– У тебя, Георгий, поразительная память. И она никогда тебе не изменяет. – Воронов усмехнулся. – А это, товарищи, мой старинный знакомец по… разным делам – Павлов Георгий Сергеевич. Прошу любить и жаловать.
Когда все расселись по отведенным местам, а нового гостя Воронов посадил напротив себя, Павлов прокашлялся и спросил, лукаво посматривая на тумбочку.
– Чем угощать будешь, Гена?
– Поверишь ли, Георгий Сергеевич, для тебя ничего не жалко! – Геннадий Иванович открыл тумбочку и достал фигурную бутылку с яркой этикеткой. – Только ты уж не обессудь, мне врачи запретили: язва, давление, печень, а Валя за рулем. С мальчишками, с Сергеем, тебе еще нужно будет поговорить. Если только с Захаром пару капель?
– Захар, вы как к спиртному относитесь? По чуть-чуть? – Павлов показал пальцами предполагаемую дозу. – За знакомство?
Стушевавшийся Захар вытаращил глаза и быстро кивнул.
– Ну вот и славно. Видишь, Гена, в России в любом месте можно найти собутыльника, – рассмеялся Георгий Сергеевич.
Воронов достал из тумбочки две хрустальных стопки, наполнил их до половины и одну передал Павлову, другую буквально воткнул в трясущуюся руку Захара.
– Ты зачем молодь запугал, Ген? – Спросил Павлов, чокаясь с разволновавшимся Захаром.
– Это не страх, – вступил в разговор Изотов. – Это нервы и почтение к заслугам. А так они хлопцы бойкие.
– Почтение – вещь нужная. – Одобрил поведение Захара Павлов и выпил. – А скажи мне, Геннадий Иваныч, видишься ли с кем-нибудь из прежних?…
Они заговорили довольно громко о каких-то неизвестных мне людях и так увлеклись воспоминаниями, что через пятнадцать минут мне уже казалось, что это не кончится никогда.
Тот умер, этот лежит в больнице, третий похоронил сыновей, а четвертый застрелился, пятый все еще что-то возглавляет, а шестой «здорово вверх попер». Прозвучали знакомые фамилии Пельше, Гришин, Громыко, Кириленко, Добрынин, Фалин, Пономарев. Кого-то хвалили, о ком-то жалели.
Я уже окончательно заскучал, когда вдруг Павлов сказал:
– Покажи-ка мне свой прогулочный парк, Геннадий Иваныч? Да и ребяток давай с собой возьмем, вдруг сердечко у меня прихватит – хоть до дома дотащут?
– Я сам об этом только что подумал, – ответил Воронов. – Захар, поскучаешь часок? А то к Жене в сторожку сходи, у него удочки есть, а в пруду карпы водятся. Сам запускал. Заодно уху потом сделаем, если надергаешь немножко рыбки.
Майцев согласно кивнул и едва не вприпрыжку понесся к воротам за снастями, хотя я точно знал, что к рыбалке Захарка относится безразлично, вернее, с некоторым даже отвращением, и никогда по доброй воле удить скользкую рыбу не станет.
А мы вчетвером вышли из беседки. Как-то так подстроили старики, что мы с Павловым оказались идущими в паре вслед за Изотовым и Вороновым. Когда мы отошли метров на пятьдесят, Георгий Сергеевич чуть придержал меня. Хозяин с Валентином Аркадьевичем удалились по дорожке шагов на двадцать, после этого мы медленно поплелись за ними.
– Ну-с, юноша, рассказывайте, зачем я здесь?
– Я вижу будущее, – в который уже раз сказал я.
– И какое оно?
Я рассказывал, он кивал и иногда улыбался одними губами. Мы бродили с ним уже гораздо больше часа. Воронов и Изотов давно вернулись в беседку, а Павлов все выспрашивал и выспрашивал. Его интересовало буквально все: курс рубля в будущем, успехи футбольных команд, результаты геологоразведки в Восточной Сибири, последствия антиалкогольной компании Горбачева, сроки объединения Германии, продолжительность моратория на ядерные испытания, итоги конверсии отечественного ВПК[12], демографическая ситуация в стране и мире, судьба договоров ОСВ[13], принципы работы ВТО-ГАТТ[14], персоналии будущих правительств стран СНГ и еще многое, чего я просто не знал, не помнил.
– Что ж, Сережа, вы меня здорово развлекли. Пожалуй, ради этого мне следовало съездить сюда разок. Скажите мне еще вот что…
Он остановился и замолчал.
Я тоже остановился.
– Скажите, Сережа, вы знаете, когда я… Ну, как говориться, когда придет мое время?
Я уже знал это:
– После того, как будет разогнан ГКЧП, новые хозяева примутся делить наследство. На счетах ЦК не найдут ничего. История темная, но в конце августа девяносто первого ваш преемник Кручина выпрыгнет из окна своей квартиры. – Я сделал паузу, собираясь с духом.
– Мужественный человек, я бы так не смог, – успел вставить Павлов.
– Через семь лет вы скажете эти же слова, а еще спустя месяц вы поступите как Кручина. Вы прыгнете с балкона едва ли не в присутствии своих близких. Во всяком случае, говорить они станут именно так.
14
ВТО – Всемирная торговая организация;
ГАТТ (англ. General Agreement on Tariffs and Trade, GATT) – Генеральное соглашение по тарифам и торговле.