Он вышел, и только за ним закрылась дверь, как Захар набрал в легкие воздуха, выкатил глаза из орбит и собрался заорать на меня или на неведомых экспроприаторов – мне было недосуг разбираться!
Пока он не сорвался в крик, я тоже сделал «страшные» глаза, но указательным пальцем показал Захару знак – заткнуться. А на бумаге написал:
«Не здесь!»
Мы и раньше старались лишний раз не говорить о наших целях и планах, а сейчас я решил дополнительно перестраховаться, потому что был практически уверен, что Чарли где-то записывает и слушает, что творится здесь в его отсутствие.
– Рассел прав, Зак, поздно уже, – вслух сказал я. – Пора нам домой сегодня собираться. На твоей или на моей поедем?
Обе машины сейчас стояли на стоянке под офисом, но лезть за руль мне не хотелось – нужно было обдумать ситуацию.
– На моей, – ответил Майцев и выплеснул в рот остатки бурбона.
Мы доехали до моста через Огайо и Захар припарковал машину.
На набережной возле речного порта мы встали над рекой и долго молчали.
– Так быть не должно, – все обдумав, и кое-что вспомнив, сказал я. – Я больше не дам им ни одного цента. Ни Павлову, ни Горбачеву, ни черту с рогами! Если им нужны деньги – пусть зарабатывают! У них возможности не в пример выше наших.
– Правильно, – поддакнул Захар.
– Но это еще не все. Если я правильно помню, то когда в начале девяностых зайдет речь о золоте партии, говорить будут о суммах близких к десяти миллиардам. Эти деньги должны быть у нас.
Захар громко расхохотался, заглушая гудок какого-то припоздавшего буксира.
– Будем кидать родную партию?
– Да, – жестко сказал я. – Они переживут. Дуракам деньги ни к чему.
– Нас будут сильно искать, – печально заметил Майцев. – А когда найдут, то убьют. Ледорубом по башке или еще как. За такие деньги взорвут просто половину города.
– Значит, нам просто нужно стать сильнее, чем они. И быть в это время в другой его половине. Это возможно. К тому же после девяносто первого им станет вообще не до нас. Но в любом случае – мне нужно встретиться с Павловым. Не играть в глухой телефон через твоего нью-йоркского знакомца, а встретиться самому. Сделаем вот как: я поеду в Москву, а ты здесь будешь следить за процессами и попутно подберешь нам подходящую охранную организацию – чтобы могли обеспечить личную безопасность.
– А что делать с Чарли? – Захар ощутимо нервничал и часто подхихикивал. – Он почти полностью в курсе наших дел. И играет за них. Он, скорее всего, нас и положит, когда получит приказ.
Я впервые с момента заявления Рассела подумал о нем самом.
Мимо нас, сверкая огнями, проплыл какой-то пароход, исторгающий в приходящую ночь шум, гомон и громкую музыку.
Захар проводил его взглядом и повернулся ко мне:
– Так что с Чарли?
– Захарка, – «открытие», сделанное мною только что, заставило забыть все правила, и Майцев на пару минут перестал быть для меня «Заком». – А ведь это он, сукин сын!!
– Что он? – Захар ничего не понимал. – О чем ты говоришь, Сардж?
Мы с самого детства были приучены, что всегда есть «старшие» товарищи, которые помогут, направят, разберутся. Которые накажут и поощрят. И Чарли намеренно или невольно стал для нас таким «старшим товарищем». Он все знал, многое умел, обладал миллионом нужных и ненужных знакомств, в общем, за без малого два года у нас вполне сформировался образ «доброй феи», опекающей наши интересы и помогающей во всех начинаниях. Он даже как-то перестал восприниматься как живой человек – просто очень-очень-очень толковый помощник, механизм, безотказный инструмент. Но ведь в его голове тоже происходили какие-то процессы.
Я повернулся спиной к ограждению набережной и сел на корточки. Было очень обидно. Так, как еще никогда прежде не было. Такое ощущение, что меня поимели. Вернее, собрались поиметь.
– Это Чарли увел деньги.
– Куда увел? Ему же приказали! Если бы ты был на службе, ты бы тоже…
Захар опустился рядом, усевшись на пятую точку.
– Сардж, ты хочешь сказать, что он забрал их себе?! – Дошло до него. – Разве такое может быть? Чарли?
– Так и есть, Зак. Мне жаль, но так и есть. Помнишь, в прошлом году газеты много писали о Гордиевском[67]? Который британцам сдал всю нашу разведку? Ну, он еще с Рейганом встречался?
– Это тот, что вроде как мир в восемьдесят третьем от ядерной войны спас?
– Точно, он. Бэтмен, сука. Ты слушай бриттов больше – «мир спас»! Эти мастера даже местным кликушам фору в сто очков дадут. «Спас мир», а потом сдал родину, и даже семья его не удержала – бросил заложниками. Зато супергерой, тварь!
67
Олег Антонович Гордиевский (род. 10 октября 1938 г., Москва) – бывший полковник первого главного управления КГБ СССР (разведка). С 1974 по 1985 гг. тайно работал также на британскую разведку (псевдоним – OVATION).