Некоторые письма от Лины я здесь и храню. Те, что по «университетской почте» получаю. Это вот тоже должно было по ней прийти. Мы пишем каждые десять дней. А последние из Страсбурга пришло в середине августа. От обычного графика тогда было два дня задержки. Но, мало ли что. В Европе война. На море шторм, да и на суше непогода. А оно вот значит, как…
Тётка! Не знаю сколько она эти мои письма читает. Но, судя по всему, недавно смогла накрыть мой тайный канал. Узнаю кто из Академии донёс — сгною гада! Обиделись немцы. Из-за Ломоносова. Но, может, и Ушаков на них вышел, и им, как я Брюммеру в мае, на дыбу показали… Разберёмся.
Итак, письмо. Нет. ПИСЬМО!
Сажусь за свой письменный стол. Ломаю сургуч. Раскрываю лист. Читаю:
Это же моё « IndenFeldern, wo die Bö geheul…»! Точнее Бёрнс. Но его ещё нет. Не родился. Не важно.
ОНА! Она перевела! Даже лучше, чем я бы сам это сделал!
Снизу ещё приписка:
' Мой Петер:
Ich atme dich.
Meine lieber herz.
Ruf an mich.
Rufst, zu dir selbst[2]'.
И больше ничего. Только стихи.
Всё ясно. Чего я жду? Какого ещё знака или ответа?
Надо писать её. Сейчас.
Нет. Надо сначала к Матушке.
Стоп! Императрица уже читала это…
Или нет? Чего гадать!
Успокоится.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Надо подумать.
Для начала выпить чай.
Катя уже его сделала. Катя?
Я не знаю кто она. Я не обижу её. Но, женой моей она не будет. Значит нужно будет её из дома убирать. Не сейчас. Когда Лина приедет. Главное, что б тётка не устроила мне ярмарку невест. Но, Кате на ней всё равно ничего не светит. И всё сделаю что бы Лину отстоять. Господи! Она скоро приедет!
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ. ЗДАНИЕ ДВЕНАДЦАТИ КОЛЛЕГИЙ. 2 сентября 1743 года.
В Петербург пришло Бабье лето. Потеплело. Распогодилось.
На душе у вице-канцлера тоже стало спокойней. Сумашедше лето снова сломало его планы. Не в первый раз. Но, всё-таки. В августе умер отец. Из-за бабье трёпа уехал в ссылку брат. Отцу было под восемьдесят. А с братом Алексей Петрович по весне чуть не разругался. Зачем было брать старую вдову в жены? Мог бы уже и дочь её взять. Не отказали бы. Послушай, старший брат совета. В опалу сейчас не попал. Хотя как знать как знать.
Сноха то их с братом не сдала. Даже на дыбе. Слышали и вице-канцлер разговоры эти, но значение не предавал. Точнее «не замечал». Так и выжил в прошлые царствования. И возвысился. И в новом тоже. Но тут Лестоку спасибо. Хоть теперь он и против Бестужевых играет. А пару лет назад выручил. Но у Ушакова могла же дура баба и оговорить. Но устояла. А дочка то её и без дыбы к Императрице побежала. Думала, что Наследник привязался к ней и вытянет. Он и вытянул. Но молодой Ягужинской отставку дал. Мог бы при желании и выговорить оставить при себе у Императрице. Но не стал. Нет Насте веры. Слаба девка.
Брат уезжал в имение довольный. Не так как после того, как топор мимо пронесло. Сказывал что понесла его Анна Гавриловна, а ведь в летах баба. Знающие люди шутят что на дыбе ты и сам родишь. Но. Дай им Бог здоровья. А опала? А что опала? Алексей Петрович смотрел на жизнь трезво. Царица его ценит. Он при власти. Ослаб немного, но своё отыграет. А там и брата через год-два в столицу вернёт. В коллегию, или куда посланником. Сейчас только больше спотыкаться не надо. И осторожнее быть с вчерашними друзьями и Наследником. Умен мальчишка. Далеко пойдет.
Второго дня Елисавет Петровна вызывала. Справлялась мнения о невестах для наследника. Марию Саксонскую и Польскую отмела. Католичка мол. Возражать не стал что она за корону русскую хоть в магометанство перейдёт. Не в том обида Государыни. Подставил их Ботта с этим заговором. Да ещё Лопухин с Антарктической экспедицией изволения прошлой Правительнице искать пытался. Чем разозлил Государыню и подставил Цесаревича. То-то его теперь женить торопятся. Что б наследник поскорее был. Законный. Царственный и по матери. Русские кандидатки не тянут до этого статуса.
Англичанок подходящих нет. Незамужние в летах Государыни. Посланник Корф Предложил Луизу Датскую. Она Вену и Лондон устраивает. Иоганна Корфа же Императрица уважает. Может и прислушается. Передал Ей вчера последние из Копенгагена реляции. Луиза немного старше Петра. Но это и хорошо — наследник ему нужен безотлагательно. Впрочем, Цесаревичу вроде постарше и нравятся. С то же Каролиной Гессен-Дармштадской у них частая переписка. В основном об опытах. Но отношения то можно прочитать и между строчек.
Государыня спросила мнения о той Каролине. Не стал её расстраивать. Отозвался лестно. Но сдержано. По депешам, не зная лично что ещё скажешь. Дармштадт воюет за Вену. Против принцессы Дармштадской цессарцы писем не слали. Так что какие могут быть претензии к Бестужеву у Марии Терезии Австрийской? Он не будет конечно Каролину продвигать, но и противиться ей не станет. Ежели у цесаревича там серьёзно, то зачем такого врага наживать? Потому пусть Лесток за французских протеже бодается. А вице-канцлер всегда поддержит против них Петра Фёдоровича.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 8 сентября 1743 года
— Так говоришь смеялся, Отто? — говорю я улыбаясь фон Брюммеры стоящему перед столом.
— Смеялся, мой Герцог, на весь дом, — улыбается барон.
Что придется ему разрешить сеть. Заслужил.
— Что стоишь как не родной? — делаю удивлённое лицо, — садись, «в ногах правды нет».
Говорим на немецком. Этот старый кабанчик не первый год и раз в России, но русского так и не выучил.
2
Мой Петер:
Я дышу тобой
Моё любимое сердечко,
Позови меня.
Позови меня к себе'.
В книге используются авторизованные переводы стихотворения ' O , wert thou in the cauld blast ' шотландского поэта Роберта Бёрнса на русский и немецкий выполненные Виталием Сергеевым.