— В той битве погиб легат Луций Пизо, дедушка тестя Цезаря, которого тоже зовут Луций Пизо. Этот факт вполне может стать поводом для наместника Нарбонской Галлии начать распускать в Риме слухи о том, что гельветы собираются вторгнуться в римскую провинцию и начать войну. В этом случае угроза нависнет над самим Римом!
Все мы были ошеломлены такими рассуждениями римлянина. Князь Наммей вскочил на ноги.
— Неужели Цезарь действительно распространяет подобные слухи?
— Да кто он такой, этот Юлий Цезарь? — Дивикон тоже вскочил со своего места, его голос дрожал от ярости. — Может быть, этот прохвост забыл о тех славных победах, которые одержали наши предки? Более трехсот лет назад наш великий вождь Бренн захватил Рим и мы разрушили храм Аполлона в Дельфах. Подобно Ганнибалу[16], мы стирали в порошок легион за легионом, словно мельничные жернова зерно! А сорок девять лет назад лично я, великий Дивикон, князь и военачальник тигуринов, разбил войско консула Кассия Лонгина, взял в плен множество солдат и продал их в рабство! Так кто он такой, этот Юлий Цезарь? Назови мне его победы, римлянин!
Очевидно, пытаясь показать, что гнев Наммея и Дивикона его нисколько не пугает, Пизо выпрямил спину, поднял голову, вновь наполнил свой кубок разбавленным водой вином и сказал:
— Победы кельтов запомнятся на века, о великий Дивикон, но с тех пор, как ты прогнал под ярмом римских солдат, в Риме стал полководцем Марий! Дядя Цезаря! Он провел реформы в римской армии. Теперь за Рим сражаются опытные, хорошо обученные солдаты, для которых война — их жизнь. Нет, это больше не крестьяне, которые хотят как можно быстрее вернуться на свои поля, к своим семьям. Сегодня легионеры Рима получают жалованье за то, что рискуют своей жизнью. Сейчас при необходимости легионы могут воевать даже зимой! И ты должен понимать, что они больше не дерутся за Рим. Они сражаются за своего полководца. А Цезарь обращается со своими солдатами наилучшим образом. Он обещает им богатую добычу. Сейчас легионеры готовы всю жизнь оставаться солдатами. До самой смерти. С такими войсками можно завоевать целый мир!
— Римлянин, — сказал Дивитиак, — ты сеешь в этом доме раздор и пренебрегаешь гостеприимством, которое тебе оказал великий Дивикон.
Пизо нагло ухмыльнулся — такую ухмылку можно увидеть только на лице самых отъявленных негодяев и подлецов. Похоже, римлянин был вполне доволен тем, как развивались события.
Однако Дивикон не находил себе места от переполнявшей его ярости.
— В провинции Нарбонская Галлия у Цезаря будет один-единственный легион, — пророкотал он. — Это шесть тысяч солдат. Я же поведу к Атлантикусу больше воинов, чем когда-либо приходилось видеть Риму: сто тридцать тысяч гельветов, восемнадцать тысяч тигуринов, семь тысяч латовиков, одиннадцать тысяч рауриков и шестнадцать тысяч боев. Из них сорок шесть тысяч — опытные и бесстрашные кельтские воины. Даже если Цезарь решит вывести против нас свои четыре легиона, его имя будет покрыто позором и навсегда забыто. Потому что я, Дивикон, уничтожу его!
Вдруг с лица Пизо исчезла улыбка, он стал абсолютно серьезным. Он тоже встал со своего места и взглянул прямо в глаза Дивикону:
— Победы не всегда одерживаются на поле боя, великий Дивикон. Разреши мне представлять в Риме твои интересы. Поверь, я смогу убедить самых влиятельных мужей моего отечества в том, что Дивикон, имя которого прославлено в легендах, не собирается разорять римскую провинцию. Я знаю, у тебя достаточно золота, чтобы оплатить мои услуги.
— Немедленно исчезни из моего дома! — прорычал князь тигуринов. — Ты больше не имеешь права называться моим гостем!
Лицо Дивикона выражало глубокое разочарование — он тут же отвернулся от Пизо. Слова римлянина были восприняты им как личная обида. Да, Дивикон был стар, но при одном взгляде на него в голову невольно приходили мысли о могучем ясене, словно отлитом из чистого железа. Теперь я понял: рассказы тигуринов о том, что их князь мог одним своим присутствием повергнуть в панику целый римский легион, оказались чистой правдой. У меня создалось впечатление, что этот старец высечен из каменной глыбы и может повелевать стихиями. Дивикон не знал страха, он был готов в любой момент пожертвовать своей жизнью. Римляне испытывали настоящий ужас перед такими людьми.
Пизо самодовольно усмехнулся и облизнул губы. Я почти не сомневался, что он хотел отпустить еще одно замечание. Мне стало жаль этого невежу, поэтому я знаком дал понять, что ему лучше немедленно исчезнуть, — указывая глазами на выход, я кивнул в том же направлении головой, а затем показал на дверь указательным пальцем. Однако римлянин, похоже, ни за что не хотел отступать. Пизо решил, что последнее слово должно остаться за ним.
16
Ганнибал (247 или 246–183 г. до н. э.) — карфагенский полководец. В ходе второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.), совершив переход через Альпы, одержал множество побед.