Через некоторое время раб вернулся, неся бронзовую посудину с горячей водой. Часть жидкости он тут же вылил в кувшин, Добавил туда неразбавленного римского вина, бросил несколько щепоток муската и корицы, а затем тщательно размешал все деревянным черпаком.
Когда мальчик подал каждому из нас серебряные кубки, наполненные горячим напитком, — Ванда, поскольку она была рабыней, такой чести, конечно же, не удостоилась, — Гай Оппий жестом велел рабу удалиться в заднюю часть палатки. Мы подняли кубки, и Гай Оппий и Авл Гирт в один голос воскликнули: «Да здравствует Цезарь!» Я же ограничился лишь словами: «Carpe diem[33]».
Когда мы наполовину опустошили кубки, Гай Оппий задал мне свой очередной вопрос:
— Скажи, правда, что вы, друиды, считаетесь живыми книгами кельтов?
— Factus est! — ответил я на безупречном латинском, что означало примерно следующее: «Так оно и есть!» Тем самым я дал понять своим собеседникам, что был знаком даже со специфическими выражениями, используемыми римлянами. Согласен, это выглядело так, словно я хотел похвастаться или набить себе цену. Гай Оппий улыбнулся. Наверное, варвары, которые пытались показать, что они владеют латынью и знакомы с культурой Рима, выглядели в его глазах смешно и даже глупо. Однако позже я понял, что мои попытки вести себя словно настоящий римлянин польстили офицерам.
Если честно, то меня несколько удивила атмосфера, царившая в этой палатке. Я готовился к встрече с нахальными, заносчивыми чиновниками, а оказался в компании двух образованных офицеров, говоривших со мной как с равным. Откровенно говоря, я даже удивился тому, как мало значения Авл Гирт придавал своему довольно высокому званию. По его поведению и манере держаться я понял, что он в первую очередь ученый, человек науки. Подобно тому как Кретос делил мир на тех, кто покупает его товары, и тех, кому они не нужны, для Авла Гирта существовали только образованные люди и неучи. При этом ему было все равно, являлся ли говорящий с ним римлянином или нет.
— Что же ты стоишь, Корисиос? Присаживайся! — предложил мне бородач, словно хотел получше рассмотреть меня с близкого расстояния.
Я передал свой кубок Ванде и сел к столу, заняв место напротив Авла Гирта. Гай Оппий остался стоять в стороне, словно он выполнял роль распорядителя. На его лице появилось отвращение, когда он, как я полагаю, увидел, что стоявшая у меня за спиной Ванда сделала глоток из моего кубка. Если честно, в этот момент я почувствовал себя довольно неловко.
— Она моя рабыня, и в ее обязанности входит пробовать мои напитки и еду, если ей это позволено, — попытался отшутиться я.
— Тогда тебе нужно научить ее пробовать яства перед тем, как к ним прикоснешься ты, а не после этого, — ухмыльнулся Гай Оппий.
— Возможно, она настолько преданна своему хозяину, что хочет умереть вместе с ним, если кто-нибудь решит его отравить, — тоже с улыбкой заметил Авл Гирт. Наверное, по нашему поведению римляне сразу же догадались, что Ванда была для меня не просто рабыней.
— За такую наглость я велю ее выпороть, — коротко ответил я, выслушав насмешки офицеров.
Гай Оппий рассмеялся:
— Неужели в твоем сердце нет ни капли сострадания? Твоя рабыня и так дрожит от страха, словно осиновый листок!
Я даже не стал поворачиваться к Ванде, поскольку был совершенно уверен в том, что она стоит за моей спиной и, держа в руках кубок с вином, с насмешкой смотрит на меня. Наверняка всем своим видом она хотела дать понять обоим офицерам, что нисколько не сожалеет о содеянном.
— Женщины не имеют права входить в палатки офицеров, — сказал Гай Оппий, и я услышал в его голосе нотки сожаления.
— Она заменяет мне мою больную левую ногу, — тут же ответил я, — поэтому я не могу и шагу ступить без моей рабыни.
Гай Оппий кивнул.
Хорошо, возможно, нам придется сделать исключение. Не думаю, что Цезарю понравится, если в его штабе будет работать одноногий писарь.
Авл Гирт сделал еще один глоток горячего вина и отставил кубок в сторону. Похоже, он хотел перейти, наконец, к делу.
— Корисиос, наш проконсул Гай Юлий Цезарь должен периодически отчитываться перед сенатом и перед народом Рима, сообщая в своих посланиях о состоянии дел и о своей деятельности во вверенной ему провинции — в Галлии. Каждую осень мы должны составлять подробный отчет, содержащий как можно больше деталей, и отправлять его в Рим. Когда срок пребывания Цезаря на этой должности истечет, все отчеты будут собраны воедино и выйдут в виде книги, которая сохранит для потомков подробное описание всех событий. Мы хотим включить в эти документы также описание земель, принадлежащих племенам, которые мы называем галлами, а вы — кельтами. Отчеты будут содержать информацию о ваших горах и реках, о традициях и обычаях твоего народа, о ваших богах… Мы хотим как можно подробнее описать, каким образом вы возделываете землю, как разводите домашних животных и приручаете диких зверей, как воспитываете и обучаете своих детей…
33
Carpe diem